норвежского парня. Попросту подходит к женщинам и завязывает разговор. Аксель видел, как Кэрри Эн мило улыбнулась какой-то шутке Мортена. У нее была чудесная улыбка. Аксель заметил это, еще когда они играли в шахматы. Одна из тех улыбок, когда верхняя губа остается неподвижной, а нижняя изумительно изгибается, словно идеально ровный ломтик дыни.
– Эй!
Жиль с такой силой хлопнул Акселя по спине, что тот уделал свекольным салатом белую скатерть.
– Что это ты делаешь здесь, в тени? Пялишься, как сексуальный маньяк, на ту англичанку?
– Ничего подобного, – возразил Аксель.
– Я уже давно за тобой наблюдаю. Глаз с нее не сводишь.
– По-моему, я стал близорук, – соврал Аксель. – Хотел проверить, как далеко вижу, прежде чем все расплывается. Как думаешь, отельный доктор сможет проверить зрение?
– Хватит переводить тему, – заявил Жиль. – Одна из твоих шахматных учениц, да?
– Была. И сказала, что наши занятия были лучшей частью ее отпуска. – Аксель до сих пор не мог прийти в себя от этих слов.
– Что? Да она в тебя влюбилась.
– Нет. – Акселю так не казалось.
– Очнись, Аксель, – проговорил Жиль. – Она тебя хочет. Сто процентов.
– Не хочет она меня.
– Послушай, что я скажу. Если женщина говорит, что шахматный клуб – лучшая часть ее отпуска в этом отеле, это вовсе не потому, что она имела пристрастие тренировать мозги. Ей просто нравилось пялиться на тебя поверх шахматной доски. Господи боже. Как ты только спелся с той цыпкой, Натали? Она что, повесила на лоб плакат с надписью: «Мне нравится Аксель Раданн»? Неужели за все это время ты ничему у меня не научился? Ты что, совсем не замечаешь скрытых сигналов?
Аксель пожал плечами.
– Эта Кэрри Эн от тебя без ума. С таким же успехом она могла бы сказать об этом вслух! Первая девчонка моложе тридцати, которая взглянула на тебя за все это время! И не страшная. Между прочим, она даже ничего, – благосклонно добавил Жиль. – И послезавтра уезжает?!
– Угу.
– Как раз по правилу предпоследней ночи! – Теннисный инструктор расплылся в улыбке. – Мало того, у тебя завтра выходной. Если она окажется страшилищем, даже не придется прятаться от нее на территории. Просто поедешь в Бодрум, и все. Ладно, закроешься в комнате и будешь читать книжки по философии, – смирился Жиль. – Как говорят американцы, плевое дело. Сделай это. Трахни ее. Попрощайся с воздержанием.
В тот самый момент Кэрри Эн поднялась из-за стола, извинилась перед Мортеном и взглянула как раз в ту сторону, где сидел Аксель. Она его не заметила, но на всякий случай Аксель спрятался подальше в тень.
– Ладно. – Он ответил так тихо, что слова почти потерялись за вздохом.
– Что ты сказал?
– Я сказал «ладно».
Жиль изумленно воззрился на Акселя. Он даже не ожидал, что удастся его убедить.
Аксель набрал воздуха в легкие, будто только что согласился прыгнуть с парашютом.
– Ты прав, Жиль. Прав на все сто. Между прочим, я уже давно об этом думал. Нужно выкинуть Натали из головы, и единственный способ сделать это – убедить самого себя, что я способен стать любовником другой женщины. Кэрри Эн – лучшая из тех, кто мне до сих пор встречался. И сегодня ночью я займусь с ней любовью.
– Не надо заниматься любовью, – фыркнул Жиль. – Просто порадуй своего дружка тем, чего так долго его лишал. И убедись, что он еще работает.
Аксель поморщился.
– Рад, что ты наконец-то пришел в чувство, – произнес Жиль, от всей души хлопнув его по спине. – Как же я рад. Ты не представляешь… В начале сезона я пятьдесят евро поставил, что ты не голубой.
– Что?
– Эй, приятель, только без обид. Пари предложил не я. Сам подумай, стал бы я жить с тобой в одной комнате, если бы считал тебя педиком? Но ты должен признать, что со стороны это выглядит странновато. Ты здесь, в Турции, вокруг полно красоток, готовых прыгнуть под одеяло, а ты слоняешься как неприкаянный и читаешь свои стишки. По-твоему, что о тебе подумают?
– Что я человек чести! Что я преданно люблю Натали и не готов осквернить ее память или очернить себя…
Жиль саркастически ухмыльнулся:
– Ага, болтай больше.
Он взял книгу, которую Аксель читал за обедом – очередной томик малопонятных стишков, – и рассеянно оторвал уголок титульного листа для самокрутки. До зарплаты оставалась неделя, и деньги на нормальные сигареты у Жиля кончились. Даже Полетт жадничала и выдавала ему всего по две сигареты за раз. Если так и дальше пойдет, придется потревожить заначку в прикроватном столике.
– Эй! – Аксель вырвал книгу из когтей Жиля. – Это первое издание.