личностный характер. Это личный смертный приговор, от которого нет спасения, и выносится он одному виновному человеку, стоящему перед Богом. Но грех и смерть не могут быть ограничены одним человеком, ибо сама человеческая природа искажена грехом, став «падшей» или ущербной.
В Быт. 4 описывается быт первой человеческой семьи. Там показано, как грех и смерть сразу же стали распространяться в горизонтальном направлении, когда брат убил брата. Грех и смерть теперь переходят в социальное измерение, что следует из второго вопроса Бога, последовавшего за Его вторым судом. Вопрос звучит так: «Где Авель, брат твой?» (Стих 9). Это социальный вопрос, затрагивающий интересы членов небольшой социальной группы — семьи. Вынесенный приговор: «Ты будешь изгнанником и скитальцем на земле» (стих 12) касается общества, которое распадается на самом нижнем уровне — на уровне отдельно взятой семьи.
В Быт. 4:23 записана надменная песнь Ламеха, которую он спел своим женам. В ней говорилось о том, что отрок был убит в наказание за незначительное преступление. Жизнь стала дешева, и смерть возобладала. Грех и смерть захватили весь род человеческий, весь мир (Быт. 6:1–8). Значительно позже пророк объяснял распространение смерти следующим образом: «Всякая плоть — трава, и вся красота ее как цвет полевой. Засыхает трава, увядает цвет, когда дунет на него дуновение Господа: так и народ — трава» (Ис. 40:6, 7).
Мало того, что грех распространяется горизонтально, его последствия также распространяются по вертикали, в глубину и высоту, и с ними приходит смерть. Жизнь человека от колыбели до могилы заражена грехом и подвержена проклятию смерти (Пс. 50:5–7). Общество в целом так ужасно страдает от греха и смерти (Ис. 1:6), что людям, землям и учреждениям грозят запустение и гибель (стихи 7–9; см. Грех IV.A– Л).
Пытаясь понять причину смерти, мы возвращаемся к тому первому восстанию творения против Бога, первоначальной тайне беззакония (2 Фес. 2:7), которая проявилась до того, как с ней столкнулись люди. Но наше исследование первопричины греха также приводит к первому опыту искушения и падения, который приобрели люди, а также к его воздействию на род человеческий и наш мир. На первый из этих вопросов дается философско–исторический ответ. Смерть имеет определенный источник во времени: до сотворения нашего мира и в пространстве: она зародилась возле Божьего престола (Ис. 14:12–14).
Ответ на второй вопрос напоминает нам, что источником смерти является также человеческий опыт: грехопадение и последующее непрерывное восстание против Бога (1:2–6). Таким образом, мы считаем изначальной причиной смерти древнего противника Бога, избравшего тьму вместо света, однако признаем, что род человеческий также стал противником Бога. Библия описывает этот опыт как отпадение от благодати и изгнание от Божественного присутствия, дающего жизнь, которое символически представлено в виде дерева жизни (Быт. 3:22–24).
Поскольку первые люди были сотворены безгрешными, совершенными, по образу и подобию Божьему (1:26, 27), отсюда следует, что грехопадение в значительной степени обезобразило этот образ. Этот разрушенный образ Божий несут в себе все люди просто потому, что рождаются в этот мир, так что все согрешили и стали причастниками смерти (Рим. 5:12). Тем не менее как разбитое зеркало может отражать образ, несовершенный, но все же легко узнаваемый, так и падшие люди могут несовершенно, но узнаваемо отражать образ Бога, своего Творца. Писание представляет эту трудную концепцию уже в описании грехопадения (Быт. 3), включив в нее первое уверение в искуплении (стих 15) — восстановлении образа Божьего в Его творении. Тем временем мир стал ареной духовной войны, борьбы между жизнью и смертью за род человеческий (стихи 14–19). Таким образом, отпадение от благодати, исказив образ Божий в человеке, воздвигло стену между Богом и всем родом человеческим и привело к осуждению и смерти для всех (Еф. 4:18; Рим. 5:12). Но благодаря дару благодати Божьей, безвозмездно предлагаемой каждому, верующему в Иисуса Христа, этот искаженный образ восстанавливается и приводит к вечной жизни (Рим. 5:15–21; см. Спасение I–IV; Великая борьба П.Д.).
В. Состояние мертвых
Распространение греха и смерти во всем мире сделало смерть настоящим и общечеловеческим опытом. Подобно незваному гостю, смерть часто стучится в двери наших семей, предъявляя свои права на наших родных и близких. Это поднимает вопрос о состоянии мертвых и обрекает оставшихся в живых на печальную участь скорбеть об утрате близких и их возвращении в землю в точном соответствии с библейским пониманием смерти.
1. Погребение и могила
В Библии содержится немного информации о похоронах и погребении. Среди конкретных традиций можно отметить обычай закрывать глаза умершим (Быт. 46:4) — возможно, для того, чтобы провести аналогию между смертью и сном (I. B.4). Семья прощалась с телом (50:1) и готовила его к погребению, скорее всего, незамедлительно, поскольку обычно не предпринималось попыток сохранить тело.
Тело хоронили в полном облачении или обвитым пеленами (Мф. 27:59; Ин. 11:44); воинов могли хоронить вместе с оружием (Иез. 32:27), а в новозаветное время к погребальным одеждам добавлялись как минимум ароматы (Ин. 19:39,40). Бальзамирование, упомянутое только в случае погребения Иакова и Иосифа (Быт. 50:2, 26), похоже, соответствует египетским обычаям (стих 3). Использование гроба в случае с Иосифом (стих 26), наверно, также отражает египетский обычай. Кремация, как в случае с царем Саулом и его сыновьями (1 Цар. 31:12), вроде бы не была общепринятым обычаем (ср. с 1 Пар. 10:12, где опущена ссылка на кремацию Саула, и Ам. 2:1, где осуждается сжигание останков из царских могил).
Обычно тело предавалось земле: его опускали в выкопанную яму или могилу (Ис. Нав. 24:32) — возможно, природную или высеченную в скале (Быт. 23:8, 9; 50:5; Мф. 27:60), а иногда в специально приготовленный погребальный склеп (3 Цар. 14:31). Наиболее распространенное еврейское слово, обозначающее могилу
Бедных хоронили в общих или братских могилах (4 Цар. 23:6; Иер. 26:23), тогда как богатые могли позволить себе вырубленные в скале гробницы (Ис. 22:16) — возможно, с памятным камнем (2 Цар. 18:18). Некоторые гробницы принадлежали семье, так что умирающий мог выразить свое желание быть погребенным в могиле своих отцов (Быт. 49:29–33; Суд. 8:32; 2 Цар. 19:37). Следовательно, большие гробницы могли освобождаться от старых останков, а затем использоваться повторно.
Погребение сопровождалось оплакиванием умершего, которое предполагало раздирание одежд (Быт. 37:34), облачение во вретище (2 Цар. 3:31), посыпание головы прахом (Ис. Нав. 7:6) и громкие рыдания (Лк. 8:52). Иногда для выражения боли, скорби и утраты (2 Цар. 1:17–27; Иер. 22:18) специально сочинялась короткая или длинная погребальная песнь. Библейское понимание смерти, естественно, было причиной общего отсутствия предписанных погребальных обрядов и значительной экономии на обрядах, связанных с похоронами (Быт. 23:2; 37:34; Втор. 34:8; 1 Цар. 25:1; Иер. 22:18; Мф. 9:23; Лк. 23:55–24:1). Другие обряды, связанные с древними похоронами, были запрещены в Писании (Лев. 19:27, 28; Втор. 14:1). Прикосновение к трупу делало человека нечистым (Чис. 5:2; 19:11–19); священники должны были соблюдать дополнительные строгости в обращении с умершими (Лев. 21:1–4, 10–12).
Понятно, что Библия проводит резкое разграничение между жизнью и смертью, между живыми и мертвыми. Контакты между ними в принципе невозможны, и не должны предприниматься попытки пересечь эту черту. Похороны и погребение остаются упорядоченными, уважаемыми и простыми
