Но в силу того, что отцы Церкви отстаивали учение о воскресении на этих двух фронтах, произошло важное смещение акцентов. Учение о бессмертии души оказало сильное влияние на представления о воскресении, лишив это библейское учение изначальной силы и смысла.
Уже в конце первого столетия Климент Римский отстаивает учение о воскресении в споре с критиками, используя различные иллюстрации, такие как дневной и ночной циклы, сон и пробуждение, посев семени и легенду о птице феникс, которая восстает из пепла.
Первая значительная дискуссия о воскресении имела место в середине второго века в трактате О воскресении, вышедшем из–под пера Иустина. Иустин пытается сделать христианскую идею воскресения понятной греко–римскому мышлению. Он утверждает, что идея воскресения созвучна мышлению греческих философов. Он делает различие между телом и душой, но не считает душу бессмертной. По его мнению, христианин надеется на воскресение тела.
Один из трактатов в гностической библиотеке «Наг–Хаммади» называется «Трактат о воскресении». В этом труде, который, возможно, датируется вторым веком, сказано, что наш Спаситель Иисус Христос поглощает смерть через Свое воскресение, преобразуясь в бессмертный Эон [Бесконечность]. Это «духовное» воскресение, а не воскресение тела. В момент смерти верующие оставляют тело на земле. Воскресение — это просто полное раскрытие человека; для верующего оно уже является реальностью.
Ириней (ок. 115 — ок. 202 гг. н. э.) вступает в полемику с подобными воззрениями в своем произведении «Против ересей» (5. 3–7). Душа смертна и является только частью личности, а не чем–то целым. Спасен будет весь человек, включая тело и душу. Надежда христианина направлена на телесное воскресение.
Афинагор, писатель второго века, придерживается другой позиции, которой суждено было усиливаться. Он также защищает идею воскресения от многих подобных возражений, однако считает, что человек состоит из бессмертной души и тела. Смерть — это разделение души и тела. Воскресение — это воссоединение того и другого, потому что по воле Бога жизнь в теле — естественное состояние человека (О воскресении мертвых, 1–25).
Тертуллиан (ок. 160 — ок. 240 гг. н. э.) ушел еще дальше от Нового Завета (Против Маркиона, 9,10; О воскресении плоти). Душа не только бессмертна, но и вещественна, обладая особой разновидностью солидарности, которая наделяет ее восприятием и способностью страдать. Но поскольку душа не может в полной мере действовать без тела, душа и тело должны воссоединиться при воскресении тела, после чего человеку предстоит вкусить либо вечные муки, либо вечное спасение.
Ориген (ок. 185–254 гг. н. э.) предлагает аналогичный взгляд на смерть и воссоединение тела и души (О началах, 3.6), но он утверждает, что поскольку бессмертное не может прекратить существование и поскольку Бог восстановит все, то в конечном итоге все спасутся, хотя некоторые достигнут спасения только после смерти.
Согласно этой точке зрения, воскресение произойдет после того, как все разумные души будут восстановлены и получат духовное тело.
Григорий Нисский (ок. 330 — ок. 395 гг. н. э.) заходит еще дальше в своих рассуждениях о душе в книге «О душе и воскресении». Однако эта тенденция объединять воскресение мертвых с бессмертием души достигает подлинной кульминации в трудах Августина (354–430 гг. н. э.). Он обсуждает эту тему в 22–й книге произведения О Граде Божьему но более сжатое изложение можно прочитать в его книге Энхиридион Лаврентию О вере, надежде и любви, главы 23 и 29. Августин отстаивает воскресение тела в споре с платонистами, которые отрицали, что тело может наследовать Царство. Все будут воскрешены в теле, которое будет воссоздано из совокупности той материи, из которой оно первоначально состояло. Но это опять–таки воссоединение тела с бессмертной душой, которая продолжает жить после смерти. После смерти отделившаяся от тела душа остается в специально отведенном для нее месте. Она обретает либо успокоение, либо скорбь в зависимости от того, как данный человек прожил земную жизнь. После воскресения праведники будут жить в вечном счастье, а нечестивые испытают вторую смерть, которая с точки зрения Августина представляет собой вечное наказание, где душе вовеки не будет дозволено покинуть тело.
Хотя на этом этапе должно также произойти воскресение мертвых, Августин понимает его не так, как о нем пишет Библия. Теория бессмертия души оказывает все большее влияние на учение о воскресении мертвых, вследствие чего воскресение понимается не как воссоздание всего человека, а как воссоединение тела с сознательной душой, которая уже испытывает либо страдание, либо мир. Это подготовило путь для рассуждений о чистилище, поток которых нарастал на протяжении всей эпохи средневековья.
Самым значительным богословом Средневековья считается Фома Аквинский (1225–1274). В свой труд Сумма теологии он также включил трактат о воскресении. Он не только утверждает учение о воскресении тела (Дополнение к Части 3, Вопрос 75) и переносит это событие в конец мировой истории (Вопрос 77), но и рассуждает о том, будут ли воскрешены волосы и ногти (Вопрос 80). Его интересует, воскреснет ли человек в том же возрасте, в котором умер, или снова будет молодым; будет ли он того же роста, что и при жизни, и будут ли присутствовать при воскресении оба пола (Вопрос 81). Однако понятно, что для Фомы Аквинского воскресение означает воссоединение души и тела.
Д. От Реформации до эпохи Просвещения
Хотя реформаторы продолжали придерживаться доктрины о естественном бессмертии, они в целом высказывались против учения о чистилище, которое по учению Римско–католической Церкви является промежуточным состоянием для очищения умерших через страдания. Кроме того, все реформаторы верили в реальность и важность воскресения Христа, которое открыло путь для воскресения всех верующих в Него. Несмотря на это общее согласие, были также и разные мнения. Реформаторы придерживались разных точек зрения на связь между воскресением и бессмертием души, на промежуточное состояние и на вопрос о том, будет ли воскресшее тело таким же, как и земное.
Позиция Лютера в этом вопросе была весьма двусмысленной и неоднозначной. С одной стороны, борясь с учением о чистилище, он высказывает мысль, что умершие христиане пребывают в бессознательном состоянии, ожидая воскресения (Толкование Книги Екклесиаста, 9:6). Однако ранее, в том же комментарии на Книгу Екклесиаста, он утверждает, что «не совсем понятно, являются ли души бессмертными» (там же, 3:20).
В своей Застольной беседе Лютер, похоже, признает эту двусмысленность и указывает на непостижимую тайну воскресения и промежуточного состояния. Он говорит: «Души действительно слышат, чувствуют и видят после смерти, но мы не понимаем, как это происходит» (5534). В ответ на следующий вопрос, как он понимает учение о нисхождении Христа в ад, провозглашенное в его символе веры, Лютер отвечает, что в это нужно верить, но понять это невозможно (там же).
Кальвин отстаивает как воскресение, так и бессмертие. Он объясняет, что саддукеи заблуждались, считая, что нет бессмертия, а душа смертна (Наставление в христианской вере 3.25.5). Далее он опровергает два заблуждения: что душа спит или не существует во время смерти и что при воскресении с душой соединяется другое тело (3.25.6). Воскресение — это воссоединение тела и души, причем новое тело состоит из той же материи, что и прежнее, хотя и является качественно иным (там же, 3.25.8).
Кальвин далее развивает свою аргументацию и опровержение в Психопанникии
