Harry Potter and the Deathly Hallows

«Хватит уже для Уизли покалеченных детей» - ты это слышал?

- Да, я…

- И даже не попытался понять, что это значит?

- Рон! - закричала Гермиона, став между ними. - Я не думаю, что случилось еще что-то страшное, по крайней мере, о чем мы еще не знаем. Подумай, Рон, просто Билл уже весь в шрамах, кроме того, многие видели, что Джордж потерял ухо, ты должен быть мертв из-за брызглянки. Уверена, именно это Дин имел в виду…

- О, ты уверена, да? Ну тогда зачем мне о них беспокоиться, правда? Что до тебя, так у тебя вообще нет повода для беспокойств - Твоим родителям ничего не грозит…

- Мои родители мертвы! - проревел Гарри.

- И мои недалеки от этого! - закричал Рон.

- Ну тогда иди! - все больше распалялся Гарри. - Возвращайся к ним и притворись, что ты справился со своим расщеплением, и мамуля накормит тебя от души и… Рон дернулся, Гарри среагировал на его движение, и через секунду в руках обоих были зажаты палочки. Но прежде чем они успели ими воспользоваться, Гермиона их опередила.

- Протего! - закричала она, и между ней с Гарри и Роном возникла невидимая преграда. Силой заклинания всех их отбросило назад на несколько шагов. Рон и Гарри смотрели через преграду, будто впервые в жизни видели друг друга. Гарри в этот момент испытывал к Рону жгучую ненависть: что-то сломалось между ними.

- Дай сюда Хоркрукс, - сказал Гарри. Рон снял цепочку с медальоном с шеи и бросил его на ближайший стул, затем повернулся к Гермионе:

- Что ты собираешься делать?

- В каком смысле?

- Остаешься, или как?

- Я… - она выглядела совершенно несчастной. - Да-да, конечно я остаюсь. Рон, мы обещали, что будем с Гарри, что поможем…

- Я все понял. Ты выбрала его.

- Рон… нет… ну пожалуйста. Вернись!

Она бросилась за ним, но невидимая стена, которую она же и создала, не пускала её. Пока Гермиона снимала заклятье, он уже вышел из палатки и исчез во мгле. Гарри не сдвинулся с места, молча слушая её плач и как она зовет Рона.

Через несколько минут Гермиона вернулась, промокшие волосы прилипли к её лицу.

- Он у-у-у-ушел. Аппарировал…

Усевшись в кресло и свернувшись клубочком, она начала плакать.

После всего случившегося Гарри овладело какое-то оцепенение. Он поднял Хоркрукс и повесил его на шею. Взяв покрывало с кровати Рона, он укрыл им Гермиону, затем лег на постель и уставился на темный потолок палатки, вслушиваясь в звуки дождя…

Глава шестнадцатая. Годрикова Лощина

Когда Гарри проснулся на следующий день, ему понадобилось некоторое время чтобы вспомнить происшедшее. Потом он наивно подумал, что все это был сон, что Рон все еще был тут, что он никуда не уходил. Но, повернув голову, он увидел пустую койку Рона. Она притягивала взгляд, как обычно притягивает взгляд мертвое тело. Гарри спрыгнул с койки, стараясь не смотреть на кровать Рона. Гермиона, которая уже была чем-то занята на кухне, не пожелав Гарри доброго утра, отвернулась от него, когда тот проходил мимо.

- Его нет, - говорил себе Гарри, - его нет.

Он продолжал повторять это в уме, даже когда умывался и одевался, будто постоянное повторение могло приглушить потрясение от случившегося. «Его нет. И он не вернется.» И это было горькой правдой. Гарри знал, что как только они с Гермионой переберутся на новое место и наложат защитные чары, Рон не сможет их отыскать.

Он и Гермиона завтракали в полном молчании. Глаза Гермионы покраснели и опухли, будто она не спала всю ночь. Они сложили все свои вещи. Гермиона мешкала. Гарри знал, почему она хочет ещё немного побыть на берегу. Несколько раз он замечал, как она напряженно поднимала глаза, и был уверен, что она обманывает себя, думая, что сквозь шум дождя услышала звук чьих-то шагов. Но рыжеволосая фигура так и не появилась среди деревьев. И каждый раз, когда Гарри вторил ей, оглядываясь по сторонам (ибо маленькая искорка надежды все еще жила в нем самом) и не видел ничего, кроме мокрых от дождя деревьев, тогда маленькая вспышка гнева разрывалась внутри него. В голове звучали слова Рона: «Мы думали, ты знаешь, что делаешь!», - и Гарри с тяжелым сердцем снова принимался паковать вещи.

Грязная речка, протекавшая рядом с ними, поднималась и вскоре грозила затопить их берег. Прошёл ещё час с тех пор, как они должны были покинуть это место. Наконец, после того, как Геримиона трижды вытряхнула из расшитой бисером сумки всё содержимое и сложила обратно и уже не могла придумать причин для отсрочки, они взялись за руки и аппарировали, оказавшись на ветреном взгорье, покрытом ковром из вереска.

Как только они прибыли, Гермиона отпустила руку Гарри, отошла в сторону и присела на большой камень, уткнувшись лицом в колени. Все её тело сотрясалось от рыданий. Он наблюдал за ней, думая, что должен подойти и успокоить её, но что-то мешало ему сдвинуться с места. Все внутри него было холодным и напряженным. И снова он увидел презрительное выражение лица Рона. Гарри начал вышагивать по вереску, делая большой круг в центре которого находилась плачущая Гермиона, произнося защитные заклинания, которые обычно произносила она.

Следующие несколько дней они не обсуждали Рона вообще. Гарри решил больше никогда не упоминать его имени, Гермиона, похоже, догадалась, что не стоит поднимать эту тему, однако по ночам, думая, что Гарри спит, она давала волю слезам, в то время как он доставал карту Мародеров и изучал её при свете палочки. Он ждал того момента, когда точка с надписью «Рон» появится в коридорах Хогвартса. Это доказало бы, что он вернулся в уютный Замок, защищенный своим статусом чистокровного. Как бы то ни было, Рон не появлялся на карте. И, спустя какое-то время, Гарри поймал себя на мысли, что открывает карту лишь для того, чтобы просто посмотреть на имя Джинни в спальне для девочек, думая, поможет ли его пристальный взгляд проникнуть в её сон, чтобы она смогла как-то понять, что он все еще думает о ней и надеется, что с ней все в порядке.

Каждый день они посвящали тому, что пытались определить возможное местонахождение Меча Гриффиндора, но чем больше они говорили о том, где Дамблдор мог его спрятать, тем все более бесперспективные и неправдоподобными становились их теории. Как бы Гарри не напрягал свои мозги, он не мог припомнить, чтобы директор упоминал какое-нибудь место, где он мог что-то спрятать. Бывали моменты, когда он даже не знал, на кого он больше злился: на Рона или Дамблдора. «Мы думали, ты знаешь, что делаешь… мы думали Дамблдор рассказал тебе, что нужно делать… мы думали, у тебя был план!»

Он не мог обманывать себя - Рон был прав. Дамблдор оставил его практически ни с чем. Они нашли один Хоркрукс, но они и не догадывались, как его уничтожить. Другие хоркруксы оставались такими же недосягаемыми, как и раньше. Гарри все сильнее одолевало чувство безысходности. Теперь он склонен был считать, что поступил слишком самонадеянно, приняв предложение друзей сопровождать его в этом бесцельном и бессмысленном путешествии. Он ничего не знал, и не представлял, что нужно делать, и он мучительно ожидал, что в любой момент Гермиона тоже скажет ему, что с неё достаточно, и что она покидает его.