паб, маленькая церковь, окна из цветного стекла которой, ярко освещали площадь.
Там, где за день люди утоптали снег, он стал твердым и скользким. Жители деревни сновали по площади взад и вперед, их фигуры были ярко освещены уличными фонарями. Когда двери паба открывались, до Гарри и Гермионы доносились взрывы смеха и мелодии популярной музыки. Затем они услышали, как в маленькой церкви запели праздничный гимн.
- Гарри, я думаю сейчас канун Рождества! - сказала Гермиона.
- Правда?
Он потерял счет времени, они не видели не одной газеты на протяжении уже многих недель. - Уверена, что так оно и есть! - сказала Гермиона, глядя на церковь. - Они… они должны быть там, правда? Твои мама и папа? Видишь, там, за церковью, кладбище?
Гарри почувствовал трепет от чего-то, что было сильнее волнения, больше похожего на страх. Теперь, когда он был так близко, он не знал, в конечном итоге, хотел ли он это увидеть. Наверное, Гермиона догадалась, что он чувствовал, потому что она впервые взяла инициативу, схватила его за руку и потащила его вперед. Но пройдя до середины площади, она вдруг остановилась, как вкопанная.
- Гарри, смотри!
Она указывала на военный памятник. Когда они проходили мимо него, он изменился. Вместо обелиска, испещрённого именами, он увидел статую трёх человек: мужчину в очках с неряшливо топорщащимися волосами и, длинноволосую женщину с добрым милым лицом и малыша, сидящего на руках матери. Снег пушистыми белыми шапками лежал на их головах.
Гарри подошёл ближе, пристально глядя в лица своих родителей. Он не мог представить, что здесь будет такая статуя. Было так странно видеть самого себя в камне, счастливого малыша без шрама на лбу.
- Пойдём, - произнёс Гарри, когда он вдоволь насмотрелся, и они вновь пошли в сторону церкви. Когда они перешли через дорогу, он оглянулся через плечо: статуя вновь стала похожа на военный памятник.
Пение стало громче, когда они приблизились к церкви, и к горлу Гарри подкатил комок. Это очень сильно напомнило ему о Хогвартсе, о Пивзе, выкрикивыющем из доспехов грубые переделки рождественских песен, о двенадцати елях в Главном Зале, о Дамблдоре, надевающем дамскую шляпу, которую он выиграл в фанты, о Роне в вязанном свитере…
Они оказались перед узкой калиткой, закрывающей вход на кладбище. Гермиона толкнула её как можно тише, и они проскользнули мимо неё. По обеим сторонам от скользкой колеи, ведущей к дверям церкви, снег был глубоким и рыхлым. Они свернули с дорожки и пошли по снегу, оставляя за собой глубокие борозды, обходя строение, держась в тени под ярко светящимися окнами.
За церковью ряд за рядом припорошенные снегом надгробные плиты возвышались над бледно-голубым покрывалом снега с синими, золотыми и зелёными пятнами в тех местах, где падал свет, проникающий через цветные витражи церковных окон. Сжимая рукой палочку в кармане пиджака, Гарри приблизился к ближайшей могиле.
- Гляди, это Эббот, должно быть какой-то дальний родственник Ханны!
- Говори потише, - попросила его Гермиона.
Они углублялись в кладбищенский двор дальше и дальше, протаптывая на снегу за ними тёмные следы, останавливались, чтобы взглянуть на надписи на старых надгробьях, на каждом шагу вглядываясь в окружающую темноту, чтобы быть уверенными, что за ними не следят.
- Гарри, здесь!
Гермиона была в двух рядах могил за ним; он вернулся к ней, его сердце стало сильнее биться в груди.
- Это…
- Нет, но посмотри!
Она указала на тёмный камень. Гарри наклонился вниз, и увидел на замёрзшем замшелом граните слова
Итак, Рита Скитер и Мюриэль были в чём-то правы. Семья Дамблдоров, по крайней мере, жила здесь, и часть её здесь умерла.
Видеть могилу было хуже, чем слышать о ней. Гарри не мог не думать о том, что и у него, и у Дамблдора были глубокие корни в этом кладбищенском дворике, и что Дамблдор должен был сказать ему об этом, но он так никогда и не поделился с ним этой связью. Они могли бы посетить это место вместе; на мгновение Гарри представил приход сюда с Дамблдором, о том, какой связью это было бы, и как много это значило бы для него. Но Дамблдору казалось, что тот факт, что их семьи лежат рядом на одном и том же кладбище, был неважным совпадением, не относящимся, возможнно, к работе, выполнения которой он хотел от Гарри.
Гермиона смотрела на Гарри, и он был рад, что его лицо скрывала тень. Он вновь прочёл слова на надгробьи.
- Ты уверен, что он никогда не упоминал?… - начала Гермиона
- Нет, - отрывисто произнёс Гарри. - Давай продолжим поиски, - добавил он и отвернулся, чтобы не видеть больше этого камня: он не хотел, чтобы трепет возбуждения, который он сейчас испытывал, был испорчен чувством обиды.
- Здесь! - закричала Гермиона через несколько секунд из темноты. - О, нет, извини! Я думала, что здесь было написано «
Она протирала раскрошившийся, покрытый мхом камень, уставившись на него, слегка нахмурив брови.
- Гарри, вернись на секунду.
Он не хотел отвлекаться вновь, но неохотно прошёл к ней по снегу.
- Что?
- Посмотри сюда!
Могила была очень старой, настолько испорченной временем, что Гарри не мог прочесть имени. Но Гермиона показала ему на символ под ним.
- Гарри! Это знак из книги!
Он взглянул на то место, куда она показала. Камень был таким истёртым, что было сложно понять, что на нём выгравировано, хотя похоже, под практически неразличимым именем находился треугольный знак.
- Да… Это может быть…
Гермиона зажгла палочку и направила её на имя на камне.
- Здесь написано Иг… Игнотус, по-моему…
- Мне нужно найти своих родителей, ты не против? - немного раздраженно сказал Гарри, оставляя её сидящей на корточках перед старой могилой.
На каждом шагу он встречал фамилии, как и Эббот, о которых слышал в Хогвартсе. Иногда на кладбищенском дворике встречались целые поколения волшебников: по датам Гарри мог судить, что они либо вымерли полностью, либо переехали из Годриковой Лощины. Пробираясь все дальше вглубь кладбища, Гарри стал замечать более свежие могилы, и его даже начало слегка пошатывать от плохого предчувствия и понимания того, что скоро он дойдет до нужного места.
Вдруг неожиданно еще сильнее стемнело и стало тише. Гарри взволнованно огляделся по сторонам, подумав о дементорах, но затем понял, что хор замолк, что голоса прихожан начали стихать, когда они возвращались на площадь. Кто-то в церкви выключил свет.
Затем из темноты в третий раз послышался отчётливый голос Гермионы, всего в паре метров от него.
- Гарри, они здесь… вот тут.
И он понял по её голосу, что это были его мама и папа. Он подошел к ней, чувствуя, как что-то сдавило
