– Он выживал во враждебном окружении несколько суток. Он отстоял от бандитов свой дом – с оружием. Благодаря ему захвачен неповрежденным важнейший для переправы войск мост. Этого недостаточно?
– Недостаточно. Ему просто повезло.
– Знаешь, генацвале, что сказал Наполеон, когда ему так сказали про одного его генерала. Он сказал – дайте-ка мне побольше таких генералов. Повезло один раз – повезет и другой. Тем более – это не он будет искать, это его будут искать.
– То есть?
– Збаражский. Комаровский – единственный свидетель, который может изобличить его, он один из немногих, кто хорошо знает его в лицо. Теперь представь, что Збаражский узнает – враг совсем рядом. Как думаешь – он воспользуется возможностью?
– Ты что же, предлагаешь отправить Комаровского в тыл, а потом его сдать?!
– Господь с вами, пан генерал – я же не подонок какой… Просто мы забросим Комаровского туда, где они точно есть. Не может быть, чтобы Збаражский не узнал о высадке. И дадим ему несколько маяков. Здесь, в Бресте, или уже на той стороне, если будет возможность – будут ждать рота спецназа и группа ударных вертолетов. Цель Комаровского – найти штаб и обозначить его, после чего дело завершит спецназ. Комаровский – живой или нет – эвакуируется вместе со спецназом. А, каково?
– Не нравится. Скверное это дело. Мы заставляем лезть на рожон пацана.
– Он гвардейский офицер. Кем-то надо жертвовать.
Габриелян помолчал, укладывая в сознании предложенное. В принципе, такое бывает –чтобы вывести роту подставляют взвод, чтобы вывести батальон подставляют роту. Но задание, если уж на то пошло, было… верная смерть.
– Хорошо. Где ты собираешься его забросить?
– Вчера мы смотрели карту. Тебе не показался странным пограничный сектор Ченстохов? Он единственный, где удалось почти сразу уничтожить все казачьи заставы. Как это сделали? В других местах они держатся, где-то удалось эвакуировать, где-то подбросили по воздуху припасы и снаряжение, где-то и подкрепление высадили. Только там – дыра. И у самой австрийской границы. И до того, как все это началось, там неспокойно было.
– Как забрасываем?
– Самолетом. Высотный прыжок. Экипируем по максимуму – он все-таки должен выполнить задачу.
– Думаешь, он прыгал?
– Гвардеец. Должен был.
– Получается, ты хочешь ему раскрыть карты. Все.
Кордава тонко улыбнулся
– А какая будет разница, если он оттуда не выберется? Лучший агент – тот, который лично заинтересован в задании. А молодой граф Комаровский будет очень заинтересован в том, чтобы поймать пана Збаражского, ох как заинтересован
Генерал Габриелян хлопнул своего коллегу по плечу, они давно уже поддерживали такой, панибратский тон общения, в конце концов, какая разница, армянин, грузин – оба с Кавказа. Давно вместе работали и напряжения в отношениях, характерного у разведчиков с контрразведчиками между ними не было.
– Ох, ошиблись со Збаражским… Документы на Змиевского надо было тебе дать. Кто будет его делать?
– Я и сделаю.
– Ну, пошли… генацвале.
– Смотрите внимательно, отмечайте, кто из тех, кого вы увидите вам знаком
С этими словами, полковник Кордава развернул ноутбук экраном к графу, нажал на кнопку, пуская изображение.
Снимали, очевидно из толпы, скрытой камерой. Камера прыгала … нет, это даже была не толпа. Просто кто-то снимал … двор какого-то замка, человек идет, камера прыгает, кто-то ее заслоняет, потом опять идет изображение… остановился.
– Штаб Варшавского военного округа.
– Он самый. Не отвлекайтесь, граф, смотрите на лица.
Вооруженные люди, много… Какие-то машины, разномастные… Опять люди, у всех оружие, так…
– Борис!
Король (или царь, кто там разберет) Речи Посполитой Борис Первый шел к машинам, одет он был совсем не по-королевски – в какой-то куртке с капюшоном. Но граф Ежи его узнал.
– Великолепно, еще…
Человек, снимающий это, чуть поворачивается…
– Стоп!
Кордава ткнул по клавиатуре, останавливая запись.
– Вот эти… Этот – Радзивилл, я видел его во дворе
– Теперь он первый министр. Далее.
– А вот это Збаражский!
– Точно он!
– Точно! – граф Ежи ткнул пальцем в жидкокристаллический экран, так что изображение заволновалось – это точно он.
– Что и требовалось доказать – победоносно заключил Кордава.
Помолчали. Потом граф Ежи спросил.
– Господин полковник, Змиевский и Збаражский – одно лицо?
Кордава хлопнул в ладоши.
– Великолепно! Как догадались?!
– Да уж догадался… Когда вы выскочили.
– Великолепно. С вашим умом…
– Да каким умом… Этот … меня вокруг пальца водил, бастард!
– Ну, ну… – Кордава дружески похлопал графа по плечу – не стоит. Он и в самом деле полковник разведки, это его работа, водить людей за нос. Он и нас обманул – меня, Дро Арташесовича, всех нас. Понимаете?
– Это из-за него?
– Ну… В том числе и из-за него. Понимаете, пан граф… После событий в Бейруте аналитики пришли к выводу, что все это стало возможно в том числе и из-за недостатка информации и проблем с обменом ею. Было принято решение значительно усилить средства разведки и упростить доведение информации до ее… скажем так, потребителей. Была поставлена цель – чтобы любая информация об обстановке была доступна командиру взвода в течение максимум пяти минут, чтобы он, находясь на поле боя мог беспрепятственно получать любую информацию, даже со стратегических средств разведки. И примерно так же начала перестраиваться разведка. А вот Варшава показала ошибочность этого. Я был в штабе, когда все только начиналось, и кое-что могу сказать. Информации было море, мы даже подключились напрямую к полицейским камерам слежения в городе, пока не оторвали связь. Такое море, что в ней можно было утонуть – но она была противоречивой, и мы не могли принять решение. Информации было больше, намного больше, чем мы могли проанализировать и оценить. А потом стало уже поздно. Немалую роль в этом сыграл Збаражский, и такие как он – они поставляли в большом объеме ложную информацию, отдавали противоречащие друг другу и не отвечающие требованиям складывающейся оперативной
