обстановки команды, в общем делали все, чтоб не дать нам вмешаться, пока простые демонстрации и беспорядки не переросли в широкомасштабный вооруженный мятеж. Мы уже знаем, что мятежники захватили часть складов, взяли все имеющееся там оружие, тоже явно не обошлось без Збаражского. Теперь он приближенный нового царя Польского видишь сам.
– Но почему он это делал? – недоумевающее спросил граф Ежи
– А ты еще не понял, поручик? – спросил Габриелян – все это он делал потому, что он – предатель, вот почему он это делал.
– Скорее всего Збаражский – британский или австро-венгерский агент, выполняющий указания Вены или Лондона. Мы сейчас подняли его личное дело, проверяем все что только можно, но… уже поздно. Кстати – вы не задумывались над тем, как могло получиться так, что взорвали штаб округа? По нашим данным, он был взорван в тот день, когда вы там были последний раз, вы чудом остались в живых. Там было оцепление?
– Да… и демонстрация. Я еле прорвался.
– Вот и подумайте, кто мог провести заминированную машину к самому зданию? Тем более зданию, охраняемому в соответствии с мерами усиления и оцепленному? Может быть, тот у кого в кармане удостоверение полковника контрразведочного отделения, а?
– Где он? – спросил граф Ежи поразительно спокойным голосом, и полковник Кордава едва удержался от улыбки
– Мы думаем, что он в пограничной зоне. Сектор Ченстохов, бывали там?
– Да.
Генерал и полковник переглянулись
– Вот как? И когда же, позвольте полюбопытствовать?
– Недавно. Вылетал вместе с отцом, там обстреляли казаков, очень серьезное нападение было, были двухсотые. Если меня забросить туда…
– Увы, пан граф… – сказал Кордава – вынужден вас огорчить, но все казачьи заставы в этом секторе выбиты до последнего человека. Почему-то именно в этом секторе произошло такое. Так что, если вы согласны пойти туда за Збаражским – действовать вам придется в одиночку. Из ваших слов я понял… что вы согласны отправиться за Збаражским?
– Спартанцы спрашивают не сколько врагов, а где они. Не слыхали?
– Слыхал. Похвально… Но вам придется действовать в одиночку, и вам необходимо будет, запомните это хорошенько, граф – не убить Збаражского, а найти его и дать сигнал нам. Со своей стороны гарантирую… думаю, вы знаете, какое наказание положено за шпионаж и измену.
– Знаю. Когда надо отправляться?
– Вы прыгали с парашютом?
– Да. Восемнадцать прыжков*.
– Тогда… сегодня ночью, если вы не возражаете…
– Какое оружие у вас имеется в подразделении, поручик?
– Стандартный набор. Пулемет. АБ-96, нас на них перевооружили. Снайперские винтовки. Обычное оружие Гвардии.
Подполковник – чеченец, с короткой, ухоженной бородкой с проседью, сильными короткими пальцами пригладил волосы как расческой. Графу Ежи его представили как подполковника Мадаева из командования специальных операций.
Спецназ сейчас располагался на аэродроме в Бяла-Подляска, только что освобожденном от бандитов. Они заняли один из ангаров, проверили и разминировали капониры, саперы столкнули в стороны разбитую технику, которой поляки пытались блокировать ВПП. Аэродром взяли с ходу, наскоком – рано утром когда наступление только начиналось, несколько вертолетов вынырнули из ночной тьмы и открыли шквальный огонь из всех видов бортового вооружения, а из машин на ангары, на здание аэропорта по тросам уже спускались спецназовцы. Техника вышла к аэродрому только через пять часов, все это время поляки так и не рискнули контратаковать, сначала ограничивались обстрелом с дальних дистанций, такой обстрел называется беспокоящим, но спецназовцев он мало беспокоил. Потом и вовсе смазали пятки салом. К вечеру спецназовцы уже обжились, совершили четвертый намаз, и в ожидании приказов даже успели где- то найти барашка и теперь жарили шашлык. Смысла подходить ближе к линии фронта не было, они передвигались на вертолетах и при необходимости их вертолеты запросто доставали что до Австро- Венгрии, что до Священной Римской Империи.
– Снайперский винтовка знаешь?
– Знаю. Стреляю с детства.
– Охотник?
– И это есть.
Подполковник повернулся к Кордаве
– Как его планируете забрасывать?
– С самолета. Высотным прыжком, самолет пойдет по маршруту разведчика, на случай если секут. Он обозначит цель, с которой разбираться придется вам.
– Разберемся. На куски порежем.
– На куски не надо – жестко сказал Кордава – того человека, которого мы назовем надо постараться взять живым. И притащить к нам на аркане. Это обязательное условие задания.
– Значит, притащим.
В том, что притащит – сомнений не было, чеченцы были известны по всему Кавказу как разбойники и похитители людей. Просто были тейпы, которые поддерживали власть, они так решили добровольно, и мужчины их служили в армии, а были тейпы, которые доставляли проблемы и с ними приходилось разбираться. Чеченцы не составляли единого народа и единой общности, единством и монолитностью отличались лишь тейпы, часто свирепо, с кровью, враждующие. Кордава, как грузин – хорошо знал чеченцев.
Подполковник, который в нарушение уставной формы обмундирования повязал голову черной косынкой с белыми буквами шахады на ней, отчего стал походить на исламского экстремиста, поднял рацию, настроился на канал.
– Наж, наж** – заговорил он по чеченски***, гортанно и с придыханием – со берзалой ву! Мух ду обстановк? Суна ган луур дара пхиъ. Дик!
– Сейчас придет человек – сказал подполковник, положив рацию на место – он даст тебе оружие и проверит, умеешь ли ты им пользоваться. Но я все равно против того, чтобы забрасывать человека в тыл с подготовкой акции за два часа.
– Выполняйте приказ, подполковник – сказал Кордава – больше от вас ничего не требуется.
Пятым оказался совсем молодой пацан, лет восемнадцати на вид, одетый так же как и все спецназовцы – в черную униформу и с черной банданой на голове, как у морской пехоты. Правда без шахады – на шахаду имели право только командиры и те, кто заслужил. Несмотря на молодость, парень был крепким и сильным, это сразу чувствовалось.
– Я Аслан – сказал он по-русски, протягивая руку – из тейпа Беной
