в порядке?
– Нет, – заявил Басиянда, бледный и въерошенный. – Я не в порядке! Я в ужасе! Господин, мы должны как можно скорее покинуть это место!
Он в страхе оглянулся по сторонам.
– Господин, я теперь думаю, что я и вправду должен был послушаться твоего приказа и остаться в доме с синими ставнями! Я бы подметал полы в лаке, таскал воду в бочку… господин, пойдемте же отсюда скорее!
Кёртис бросил лук на землю и ногой задвинул его под куст.
– Прогуляюсь-ка я, пожалуй с вами, – внезапно объявил он.
Дарин насторожился.
– С нами? Зачем? А! – догадался он. – Хочешь заполучить волшебный меч и выгодно продать?
Кёртис усмехнулся.
– Меч короля-демона? Шутишь? На такую вещь я покупателя не найду.
Дарин пожал плечами и направился к Кехелусу, который поджидал его на краю поляны, всем своим видом выражая нетерпение.
– Хотя, – добавил Кёртис, гладя вслед Дарину. – Нужный покупатель может объявиться в любой момент.
Глава 8
Поляна, на которой путников повстречали гостеприимные людоеды, осталась далеко позади, а Басиянда все никак не мог успокоиться. Он совершенно искренне полагал, что хлебнул лиха больше всех остальных вместе взятых и постоянно возвращался мыслями к ужасному происшествию.
– Хозяин, – без умолку трещал Басиянда, крутясь рядом с Дарином. – Как удачно, что господин демон оказался таким искусным и опытным воином! Видел, как он одолел людоеда?
– Видел, видел, – пробурчал Дарин. – Хорошо, если бы до господина демона дошло, наконец, что он смертный и его убить могут точно так же, как и любого из нас. Мне-то все равно, впрочем, вот только подданных его жалко…
Басиянда насупился.
– Это нечисть-то всякую жалко? Чего их жалеть, господин, они…
– Ну, не скажи, – заметил Дарин. – С таким повелителем хлебнули они, наверное, лиха! Он же ни о ком, кроме себя и думать-то не привык. Ведь знал, наверное, и о людоедах, и о повадках их, но рассказать об этом мне ему и в голову не пришло!
– Демон… – понимающе протянул Басиянда. – Демоны ни о ком не думают, ни о ком не заботятся. Не то, что ты, господин, – прибавил он льстиво. – Ты все время думаешь о своем рабе, заботишься о нем!
Дарин остановился.
– Слушай, если ты насчет обеда, то у меня ничего нет, – предупредил он. – Вот, половина лепешки только осталась, да и та…
– Сгодится, господин! – Басиянда поспешно выхватил у него из рук кусок и запихал в рот. – Но ты, господин, должен подумать о еде для своего раба, – назидательно промолвил он, чавкая. – Одной- единственной лепешкой я сыт не буду! Все порядочные рабовладельцы должны неустанно печься о том, чтобы…
«Порядочный рабовладелец» вздохнул и тронулся дальше. Басиянда уплел лепешку и повеселел.
– Как хорошо, что этот господин идет с нами, – раб ткнул пальцем в сторону Кёртиса. – Он ведь сможет нас защитить в случае опасности? Я уверен, что сможет!
Дарин заколебался.
– Я этому господину не очень-то доверяю, – вполголоса признался он, поглядывая на контрабандиста. – Сам понимаешь, не случайно он в роще появился. И нас спасать он вовсе не собирался, просто завертелось все так, что деваться ему было некуда. Но за ним надо следить в два глаза… неизвестно, что у него на уме!
Дарин подумал и добавил:
– Он ничего просто так не делает.
Басиянда всем своим видом изобразил полное понимание.
– Будем следить, господин! – твердо заявил он. – Я, твой верный раб, глаз с него не спущу!
И он, на всякий случай, тут же подобрался поближе к Кёртису, впрочем, Дарину показалось, что раб не столько наблюдает за Кёртисом, сколько старается держаться поближе к нему на случай опасности.
А тот внезапно замер и сделал остальным знак остановиться. Дарин на всякий случай сжал рукоять ножа, снятого с убитого Нариша: подумалось, что впереди снова мирные горные людоеды. От этой мысли ему стало не по себе.
Путники замерли, держась в густой тени зарослей. Дарин услышал чьи-то шаги. Мелькнул между деревьями чей-то силуэт, хрустнула веточка под ногой… и все замерли, в ожидании.
Погруженная в свои мысли, по тропинке, направляясь к поляне, спешила Саграмона. Она успела принарядиться: в волосах ее развевались не без кокетства повязанные ленты, а на шее в несколько рядов висели пестрые бусы. Через руку людоедихи был переброшен белый плащ из шкуры какого-то невиданного животного и солнечный луч, пробившись сквозь густую листву, вспыхивал на золотой вышивке ослепительными искрами.
