душой и ни под кого не подстраиваются, киноиндустрия, разворачи-
вая массированную рекламную кампанию, назначает данное произве-
дение главным. А потому самим фактом отклика, вливающегося в и без
того мощный информационный поток, эксперты вводят потребителя
в заблуждение.
К примеру, «Авиатор», которому, к чести академиков, не дали дю-
жину Оскаров, по-моему, фильм скучный и слабый во многих отно-
шениях (но его, тем не менее, номинировали). Или дилогия Таранти-
но («Kill Bill»), которую критика аттестовала очень и очень деликатно.
Никто даже виду не подал, что бренд «Тарантино», возможно, сильно
амортизирован. (Высказывая свои личные суждения, я ни в коей мере
не претендую ни на какую истину, кроме одной: они демонстрируют
отдельные факты навигационного сбоя.)
Критики не только камуфлируют неудачи (хотя бы тем, что факт
отклика важнее его тональности), еще они маскируют вещи, достойные
внимания. В особенно уязвимом положении оказываются качествен-
ные произведения без претензий на стилистические новации. Критики
звание, не оценили картину. Средняя денежная оценка участников эксперимен-
та –1,88 руб. (См. диаграмму в приложении 4).
164
ГЛАВА 2.6. РЕАКЦИИ АГЕНТОВ НА УХУДШАЮЩИЙ ОТБОР
все это уже помногу раз видели и препарировали. Они в мельчайших
деталях помнят, кто, когда и в чем был первым, и тоскуют по новому, которое со временем становится для них (и для художников) все недо-
стижимей. Помня о своей избыточной придирчивости, эксперты для
баланса отмечают что-то хорошее. На выходе получается что-то вроде
гороскопа, из которого каждый вычитывает то, что ему надо. Критиков
можно понять: невозможно пропускать сквозь себя столько всего и об-
ходиться без защитного панциря. Дегустаторы, как известно, не пьют
много вина. А когда делают это по службе, то ополаскивают рот чис-
той водой, чтобы восстановить вкус112. Где критики берут чистую воду?
Читают Пушкина?
Писатель Владимир Сорокин обозвал критиков выключенными из
жизни, изможденными литературой людьми. По большому счету он не
прав, но его эскапада заслуживает того, чтобы ее воспроизвести: «…не-
которые чувствительные писатели смутно верят, что у критиков есть
некий третий глаз, нагло подсмотревший в тексте романа нечто скры-
тое от простых смертных. Писательская раздражительность, в свою оче-
редь, помогает филологам и критикам поверить, что этот третий глаз у
них есть, что видят они им то, что скрыто от писателя и профанов-чи-
тателей. <…> Я лишь ставлю вопрос: есть ли у филологов этот третий
глаз? На мой взгляд – нет. Более того – у них нет и двух глаз, присущих
нормальному читателю, не обремененному статусом любителя слова.
Проблема профессиональных филологов в том, и только в том, что они
оценивают одну книгу при помощи десятков и сотен других книг, про-
читанных ранее. И другого механизма оценки литературы у них нет.
Посему, полагаю я, у филологов есть лишь один глаз, сугубо литератур-
ный, способный только сравнивать тексты. Глаз второй, смотрящий в
жизнь, у большинства литературоведов постепенно затянулся мутной
текстуальной пленкой, толщина которой прямо пропорциональна ко-
