Долина ограничивалась с обеих сторон цепью некрутых холмов и тянулась по направлению к северо- западу, расширяясь до двух верст. Далее на десятки верст простиралась равнина с пасущимись на ней стадами. Крылья же загородки на протяжении трех верст плавно сходились до коридора шириною не более 100 фут и длинною футов 400. В том коридоре за плетнями спрячутся стрелки, а остальные будут гнать дичь в смертельную ловушку. В конце коридора, где загородка обрывалась, звери смогут бежать свободно.
Кроме дичи, ограды, стрелков и загонщиков для успешной охоты требуется 'звериный шаман'. Не каждый шаман может совершать все необходимые церемонии. Наш Шваташ умел. Заключались церемонии прежде всего в общем танце всех охотников и возглавляли его Халахот и Шваташ в шапке, украшенной на этот раз ланьими рогами.*(8)
Утром 30 апреля весь палуский лагерь снялся для перекочевки к месту охоты. Из наших на косе остались Суханов, трое промышленных и все не знающие верховой езды алеуты. Ехали мы весь день и шатры ставили уже в темноте, верстах в трех от загородки за восточной грядой холмов. Весь следующий день занимались разведкой и расстановкой людей. Человек 70 лучших стрелков Халахот определил к бойницам в коридоре, стариков и детей- на вершины холмов вдоль долины, а всех остальных, под командованием старшины Валатваса(Валат-с-викавас) - в загонщики. 2 марта, еще затемно, началась Охота.
Шуметь, тем более стрелять тут нельзя, потому всех моих людей я отправил с загонщиками, сам же, любопытствуя, остался со стрелками. Мы не спеша позавтракали, а часам к девяти я отправился вместе с Халахотом верхом на крайние холмы, поглядетькак подходит добыча. Татокалов, что и говорить, было вокруг немало. Когда вышел я за край долины и обвел глазами открывшееся предо мною пространство, я увидел, смею вас уверить, стобь удивительную картину, что сам едва поверил своим глазам. С западной стороны вся степь, казалось, являла собою одно сплошное стадо. Они минуты не оставались в покое: пока одни пощипывали траву, сотни других непрестанно прыгали чуть ли не на десять футов в высоту, наскакивая друг на друга. Право же, это было едва ли не самое любопытное зрелище, какое случалось мне видеть, и самое приятное: я знал, что животные, покрывшие степь, не лютые звери, а грациозные лани и что они сами надвигаются на меня и, если мне стоять на месте, они меня избавят от труда идти к ним самому.
Не прошло и четверти часа, как передние из стада значительно ко мне приблизились, а еще через пять минут уже два-три десятка оказались на расстоянии выстрела. Но я не стал стрелять, а вскочив в седло поспешил вернуться к стрелкам. Я знал, что как только огромное стадо втянется в долину, растянувшиеся редкой цепью загонщики, неспеша прошедшие за утро более 10 верст, поднимут шум и помчатся галопом. Не успел я добраться до стрелков, как послышались выстрелы. Сидящие по холмам старики заулюлюкали и начали размахивать одеялами. Прямо из под земли послышался тяжёлый гул. Казалось, что стройные копытца этих нежных созданий колеблют окрестные холмы. Я еще успел заметить, как земля в долине скрылась под валом тел. Уже через бойницу я разглядывал этот могучий поток, с трудом выхватывая из месива тел легкие, изящные формы, стройные ноги, развилистые рога самцов и, главное, бесконечное количество белых как снег пятен зеркал. Над всем этим стоял удушливый мускусный запах, испускаемый десятками тысяч испуганных животных. Стрелки непрерывно натягивали свои луки, каким-то образом умудряясь выцеливать в этом месиве только самцов. Прошло всего несколько минут грохота, пыли и вони и всё закончилось так же внезапно, как и началось. Тяжело дышащие стрелки смотрели на дело своих рук- более 5 тысяч туш, разбросанных на утоптанной как плац земле вдоль всего коридора. Еще через некоторое время подъехали загонщики и начался праздник. Распевая песни палусы стали свежевать добычу, рассекать туши и вырезать лучшие куски мяса. Нам к такой работе непривычным но крепким, поручили складывать эти первины в большие кожаные сумы имеющие форму конверта и стаскивать их в одно место. Тогда я понял секрет невероятной их быстроты, у маленькой лани сердце оказалось больше оленьего.
Но не успели мы разделать и половину туш, как вдруг из-за холмов с запада вылетел отряд в пять или шесть десятков индейцев но, в отличие от наших палусов раскрашенных, что означало войну. Видно они следили за нами и пересекли открытое пространство степи пока мы были увлечены охотой и разделкой добычи. Четверо палусов находившихся к ним ближе были утыканы стрелами, а остальные кинулись к своим лошадям. Многие из них не успели б сесть на коней если бы мы складывали мешки с мясом дальше от загородки, а так, чтоб добраться до пеших охотников и загонщиков, нападавшим пришлось бы проехать мимо нас.
Я крикнул своим людям бежать к мясным сумкам и укрыться за ними. Поскольку ясно было, что зарядить оружие вновь мы не успеем, запретил я стрелять без приказа, а пока заложить в стволы поверх заряда еще по 2-3 пистолетные пули. Затем, дождавшись пока несущиеся наметом враги приблизились саженей на 20 скомандовал 'Огонь!' и сам, прицелившись в раскрашенного в красное и черное дикаря на пегой лошади, выстрелил и очень удачно, как оказалось впоследствии точно в сердце. Но и враги наши в долгу не оставались. Тут же почувствовал я как что-то рвануло за ворот но внимания не обратил и лишь после боя увидал что острый как бритва наконечник разорвал кафтан, по счастливой случайности даже не задев кожу на шее. А вот Ивану Деменьтьеву так не повезло, ему стрела попала прямо в горло и он пал даже не успев выстрелить. Матвей Кабачков, крупный телом и потому несколько неуклюжий, получил две раны: в плечо и ногу пониже колена, что не помешало ему вытащить пистолеты и отстреливаться из них. С Еремина стрелою сорвало шапку но он не теряя ни мига кинулся к павшему Деменьтьеву и подхватив его мушкет выпалил почти в упор по набегающим врагам в унисон с моим выстрелом из мушкетона.
Мы тут же схватились за пистолеты но их пули отправлены были уже в угон. Индейские лошади, непривычные к грохоту выстрелов и клубам порохового дыма прямо в храп взбесились и понесли, что было спасением для нас уже безоружных. А так в сей смертельной атаке враги наши потеряли 6 своих людей против одного Деменьтьева.
Они отъехали саженей на 50 и оттуда, как им казалось с безопасного расстояния стали осыпать нас стрелами. Стараясь их скорее в сем разуверить мы с Ереминым быстро зарядили мушкеты, хорошенько прицелились и разом выпалили. Тот индеец в коего я метил лишь покачнулся в седле, а ереминский рухнул вместе с лошадью, правда тут же поднялся и сильно хромая отошол назад. Двое его соратников не слезая с лошадей подняли его на круп коня третьего и все вместе они отошли еще саженей на 30. На такой дистанции стрелы их не могли причинить значительного вреда и даже дострелить до нас им было трудно.
Тем временем Халахот собрал разобщенных охотников и в свою очередь повел атаку. Не приняв боя нападавшие отошли в небольшую рощу и начали было отстреливаться из-за деревьев, однако когда подошли мы поближе и дали залп из трех мушкетов они бежали. Преследовать их палусы не могли потому как почти не имели стрел и,чтоб ответить врагам, подхватывали на скаку с земли пущенные в них. Однако в итоге могли мы гордиться выигранным сражением. Внезапно напавший враг потерял 6 человек против наших пяти да еще Еремин метким выстрелом ранил их вождя и убил под ним лошадь.
По словам Халахота налет устроил тоен Имута(Ин-мут-ту-уа-лат) народа кламатов(еуксикни), не имеющий настоящих ламтов и потому норовящие угнать их у палусов и на сей раз налет мог закончиться для них удачей. Кламаты перебили бы половину безоружных охотников, а второй их отряд захватил тем временем коней. Так бы и случилось, если б налетчики не наткнулись на 'могучие громы'. Радуясь высокой оценке нашего участия в битве сам то я понимал, что спасли нас не мушкеты, а испуганные лошади. Ежели индейцы приучат своих коней не бояться выстрелов, а учитывая исскуство их 'лошадиных людей' это не займет много времени, даже регулярная инфантерия не устоит перед перед равным им количеством конных лучников. Разрядив плутонгами свои мушкеты каре станет бессильной жертвою их стрел.
Жены и дочери павших плача и стеная стали заворачивать тела чтоб отвезти в поселение, а остальные тем временем вновь принялись за работу.
На другое утро отправились хоронить Ивана Деменьтьева. Для второй в этом походе могилы выбрал я высокий холм над рекою рядом с местом намеченным для крепости. Ежели всё пойдет хорошо лучшего места для церкви не найти, а пока пусть стоит крест.*(10)
Халахот и старшины оказали уважение и пришли на похороны, внимательно выслушав прочитанную мною заупокойную и, вслед за нами, бросив в могилу по горсти земли. Затем они поинтересовались что следует делать с могилою в дальнейшем и обещались внимательно за нею смотреть и оберегать.
На утро 16 марта назначено было наше отплытие обратно в Новоархангельскую крепость. И снова, как
