что это несправедливость, заявил, однако, что решение вопроса вне его компетенции. 26 октября в Сан- Франциско состоялись переговоры де Солы, Коцебу и приглашенного из Росса Кускова. Результатом переговоров стал протокол, в котором сообщалось: о требовании за три года до этого Арильяги к Кускову об эвакуации заселения за Орегон на севере; о ссылках Кускова на необходимость соответствующего приказа Баранова; о просьбе губернатора к Коцебу приказать Кускову покинуть Калифорнию и отказе Коцебу, ввиду отсутствия полномочий, но с обещанием донести об этих претензиях императору; о вызове им Кускова в Сан-Франциско, где Сола требовал от последнего оставить территории, на которые претендовала Испания, но Кусков отвечал все теми же ссылками на Баранова. Протокол должен был быть доставлен в Петербург и представлен императору. Поведение Коцебу не могло понравиться РАК и, в последствии, его обвиняли в превышении полномочий. Принятый же документ лишь фиксировал позицию испанской стороны и имел, по-видимому, цель не только довести ее до сведения Петербурга, но и продемонстрировать вице-королю усилия, предпринятые де Солой, чтобы добиться легального удаления Кускова из Калифорнии. Другими словами, он был не только дипломатической акцией, но и свидетельством должностного усердия, предназначенным для 'внутреннего употребления'. Об этом говорят и форма документа, и стиль изложения.
Невозможность усилиями местных властей заставить русских уйти из Калифорнии миром в конце концов побудила испанское правительство пойти на дипломатический демарш в Ст.-Петербурге. В апреле 1817г. испанский посланник Франсиско Сеа де Бермудес предъявил ноту протеста российскому правительству, которое заняло двусмысленную позицию, не встав прямо на защиту русской колонии, созданной с санкции и под покровительством императора, и отводя роль ответчика самой РАК. В связи с этим ГП РАК было вынуждено представить в МИД объяснительную записку 'по предмету заселений ее близ Калифорнии', в которой обосновывались права России 'на сделанное поселение' и её интересы в этом регионе. Дальнейшего развития этот конфликт не получил, видимо, из-за сделки с российскими кораблями, в продаже которых был заинтересован Мадрид.
Действия испанцев не смогли серьезно подорвать развитие русско-калифорнийских связей. В условиях Калифорнии невозможно было отказаться от этой торговли. Даже непримиримый де Сола, попытавшись раз предложить королевским войскам в крепостях оплатить им жалованье векселями на Гвадалахару, навсегда зарёкся от подобных экспериментов и с тех пор не только не мешал торговле, но и напротив, активно ей содействовал. Губернатор уведомлял миссии о прибытии русского корабля, его грузе и о том, что нужно русским, а русских - о наличии в миссиях нужных продуктов. И лишь в отношении промыслов мнение его не изменилось.
Прибывший с ревизией в сентябре 1817г. в порт Румянцева и Росс Гагемейстер посетил так же и Сан-Франциско, взяв с собой Кускова, тот расчитывал получил груз хлеба в счет долгов. Пресидио нуждались в товарах, но вместо предложенной де Солой ненадежной платы векселями Гагемейстер выдвинул контрпредложение. Оно состояло в следующем. Промысел ведут коняги в Сан-Франциско и его окрестностях. Добыча делится на две равные половины - испанского правительства и РАК. Последняя берет на себя издержки промысла, но должна получать за поставляемые испанским гарнизонам товары все шкурки, доставшиеся по разделу Испании из расчета 8 пиастров за взрослого калана; Де Сола, однако, не согласился на предложение о совместном промысле.
Смириться с существованием Росса де Сола также не мог и, будучи не в состоянии изгнать русских (Кусков на все предложения отвечал, что не может оставить место без позволения начальства и в случае насилия будет защищаться), чтобы блокировать их дальнейшее продвижение, ускорил испанскую колонизацию северного побережья зал. Сан-Франциско: в 1817 г. была основана миссия Сан-Рафаэль, а в 1823-м - миссия Сан-Франциско Солано.
Другой зоной напряжения были отношения с индейцами и это отражено в особом документе. В Россе 22 сентября 1817г. состоялась официальная встреча Леонтия Андреевича Гагемейстера с окрестными индейскими вождями, запротоколированная специальным актом (сохранился в копии), который подписали Гагемейстер, Кусков, Хлебников и ряд должностных лиц с 'Кутузова'. Во встрече участвовали 'начальники индейцев Чу-гу-ан, Амат-тан, Гем-ле-ле с другими'. Первый из них вождь кашайа, а второй - южных помо. Это подтверждается и указанием в документе, что территория, называемая туземцами 'Мэд-жы-ны', где находится Росс, принадлежала Чу-гу-ану, а жилище Амат-тана было 'также не в дальнем расстоянии'. Имя Гем-ле-ле не похоже на помоязычное, это, вероятно, представитель береговых мивок, возможно, тот же вождь, чье имя в других случаях передавалось как Вальиела, Валеннила, Гуалинела.
Беседа велась через переводчика. Гагемейстер от имени РАК принес вождям благодарность 'за уступку Компании земли на крепость, устроения и заведения'. Чу-гу-ан и Амат-тан ответили, 'что очень довольны занятием сего места русскими', обеспечивающим их безопасность. Гостям были сделаны подарки, а Чу-гу-ан, который назван 'главным тоеном', - награжден серебряной медалью 'Союзные России'. Ему объявили, что медаль 'дает ему право на уважение русских… и налагает на его обязанность привязанности и помощи, если случай того потребует; на что как он, так и прочие объявили готовность…'
Значение протокола раскрывается в современных ему официальных документах, где указано, что визит Гагемейстера в Росс был совершен, 'дабы узнать о расположении к русским тамошних… индейцев', и что Гагемейстер, 'удостоверясь во взаимном расположении, наградил медалью главного тоена в ознаменование приверженности к русским, а для означения времени и обстоятельств того события учинил Гагемейстер акт'.
Фактически этот документ имел главной целью подтвердить законность создания русской калифорнийской колонии, уступку земли под которую подтверждают независимые от испанцев индейские вожди, и удостоверить лояльность индейцев русским, взаимное удовлетворение характером отношений. Он был рассчитан не на участников встречи, а на третью сторону - российские государственные инстанции, которые получали аргумент в диалоге с Испанией и сами могли убедиться, что, вопреки испанскому протесту, РАК владела Россом законно, а также не обижала индейцев: положение аборигенов в Русской Америке весьма интересовало правительство.
Вместе с тем нет оснований сомневаться в достоверности зафиксированной в документе позиции индейцев, в том, что они действительно были заинтересованы в присутствии русских, искали их союза и покровительства, были в целом дружественно настроены в отношении пришельцев с севера. Если на северо-западном побережье контакты коренного населения с иностранцами создали для РАК постоянный источник беспокойства, то, наоборот, испанская колонизация, угрожавшая помо и береговым мивок, давала русским в их лице союзников. В начале XIX в. испанские миссии уже вели охоту на индейцев на территориях к северу от залива Сан-Франциско, и те надеялись, что русские защитят их от испанцев. Особенно это относится к береговым мивок, первоочередным жертвам испанских рейдов.
Это подтверждают многие источники, в частности записки офицеров посетившего Бодегу, как предназначенные для публикации, так и частного характера. Дружественные отношения с индейцами были главным стратегическим преимуществом правителей Росса. В беседе с Матюшкиным Кусков, жалуясь на испанцев, говорил, что 'единственно привязанность диких к русским и ненависть к испанцам поддерживают его'. А Матюшкин сообщает, что во время испанских рейдов к Большой Бодеге 'все индейские племена сбегаются под пушки Росса или в г(авань) Румянцева'. В 1817г. испанцы действительно совершили рейд в район Бодеги, и когда 'множество народа' собралось у Росса, требуя защиты, Кусков 'их уговаривал засесть в лесах и ущелинах гор и потом нечаянно напасть на испанцев. Дикие его послушались и засели в лесу, который виден… к стороне Большой Бодеги. Но испанцы, узнав сие, оставили свое преследование'.
Вождь береговых мивок Валеннила, по словам капитан-лейтенанта Головнина, в беседе с ним 'желал, чтоб более русских поселились между ними, дабы могли они защитить жителей от притеснения испанцев'. Валенниле - то ли по его инициативе, то ли Головкина - был вручен российский 'военный флаг, который ему ведено было поднимать, коль скоро он увидит судно с подобным, обещая ему при таком случае богатые подарки…'.
Разумеется не следует идеализировать русско-индейские отношения. Известны отдельные случаи убийства индейцами кадьякцев (теми же береговыми мивок), а также лошадей и другого скота; случались и кражи, виновных арестовывали, наказанием им были принудительные работы в колонии. Как правило, индейцев-заключенных отправляли в Ново-Архангельск каюрами.
