осэйджа, кайова, уичита и команчей, но среди собравшись вместе впервые за последние 50 лет чероки почти сразу начались серьезные внутренние разногласия. У 6000 старых поселенцев сохранилось традиционное правительство трех вождей, 'белых' мирного времени и 'красного' - военного, без записанных законов. Кроме того с ними уже второй год жили 2000 риджитов (Партия Договора). И насилие не заставило себя долго ждать. 22 декабря Мэйджори Ридж, Джон Ридж и Элиас Будинот были убиты. Единственным лидером Партии Договора, которому удалось спастись, был Стэнд Вэйти, брат Будинот и племянник Мэйджори Ридж. К весне 1839г. чероки в Оклахоме были готовы к гражданской войне. Поэтом, как только закончились морозы караван вышел на Запад. Это случилось уже 28 марта 1839г.*(6)
'Впереди нас ждало что-то новое. И ехали мы не как-нибудь, а в крытом фургоне… В первую ночь на стоянке было даже не очень холодно. Мы вырыли яму поглубже, чтобы укрыться от ветра. И рядом костер разожгли. Только тысяченожки уж так одолевали. Приходилось держать кухонный нож под рукой. Чуть где зашевелилась проклятая, раз-раз ее на куски, на кусочки. К утру мы штук двадцать их насчитали. Но впереди нас ждала страна обетованная, и мы не унывали… Казалось, каждая река встречала нас, чтоб преградить нам путь. Сначала это была Старая Оклахома, потом Бобровая, Симарон, Арканзас и Канзас, Республика и Платт. Даже через Свитуотер, вдоль которой мы ехали перед горами, пришлось переходить три раза.'
Страшный путь через прерии, неоднократно описанный в вестернах, прошёл у чероки на удивление спокойно. Один степной пожар и одна пыльная буря не в счёт.
'Трава в прерии выросли выше наших крытых фургонов. И отчего-то вдруг занялся пожар. Чудно как- то, но поначалу это казалось очень даже красивым. Огонь до неба, чуть ли не в пятьдесят футов. Языки пламени так и пляшут на ветру. Впереди огня бежали зайцы, койоты, дикие курочки, антилопы, степные собаки. Как мы перепугались! Дети плакали. Лошади храпели. Волы мычали. Мне оставалось только молиться и работать - таскать воду и обливать покрышку фургона.
Мужчины в это время вытряхнули все из мешков, даже из почтовых и наполнили их водой. Потом подошли к краю высокой травы и подожгли ее. Мы ничего им не говорили. Только стояли и смотрели. Мокрыми мешками они забили огонь, и получился, широкий выжженный пояс вокруг стоянки. Потрудиться им пришлось лихо, потому как огонь и ветер с прерии били им прямо в лицо. Но они себя не жалели, справились. И когда огонь дошел до выжженного пояса - всё, дальше не перекинулся.
И огня больше не было. Прерия выглядела так дико, так непривычно. Все было черным-черно. Мы несколько дней отмывали и себя, и улошадей, и фургон - все-все. К счастью, вскоре полил дождь, не дождь - настоящий ливень и смыл всю сажу. И снова все зазеленело…
А потом случилась песчаная буря. Песком засыпало все. Конечно, песок насыпался во все щели. И вот что еще интересно - то была не просто песчаная буря, но электрическая. Сверкало солнце, и сверкали молнии и широкие проплешины потом оставались на земле.'
К встречным племенам вперёд на несколько дней пути отправлялись послы, сообщавшие о причинах и цели их кочевки и о количестве воинов и ружей. И не было случая, чтобы мудрые вожди не послали навстречу гостям проводников, указывавших самую удобную и короткую дорогу.
Не возражали они, по крайней мере вслух, когда путешественники охотились на их территории. Запасы провизии у чероки сильно истощились, а одежда и обувь пришли в негодность. И пришлось этим любителям модной одежды, подобно своим предкам, облачиться в грубо выделанные кожи.*(7) Кроме того, в освободившиеся фургоны загрузили 18000 бизоньих шкур, которые расчитывали выгодно продать по ту сторону Скалистых гор. Могли бы загрузить и больше, места хватало, но чероки не имели навыков степной, загонной охоты.
Единственный участок пути, где чероки действительно пришлось тяжело, был переход от реки Свит до Зелёной. Лето в том году выалось жаркое и сухое. Большинство источников пересохло, а проводники шошоны, прекрасно зная свою территорию, не сообразили, что такому огромному каравану не хватит воды там, где её в избытке для отряда охотников или небольшого племени.
'Мы вышли рано утром и расчитывали скоро прийти к источнику, но запасли с собой пять бочонков воды. Солнце тяжело нависало над нашими головами весь день напролет, а му не видели впереди ничего, кроме безграничной, бесплодной равнины, сверкающей маревом от жары. Под полуденным солнцем нам начинало казаться, что по равнине разбросаны доски. Мы зашагали вперед быстрее, но скоро поняли, что это тоже марево.
На второй день мы дошли до маленького источника и он был уже вычерпан до дна идущими впереди. На третий день воды в бочонках не осталось и ночью несчестные, с разбитыми копытами волы, трудившиеся весь день, ревели столь жалобно, что мы забыли о своих невзгодах от жалости к ним….
А потом проводник сказал, что в стороне от нашей дороги, в одном дне пути есть гора, на которой бьют несколько источников, не пересыхающих в самое жаркое лето. Вождь Росс приказал освободить 20 фургонов и загрузить в них пустые бочонки и мешки для воды и отправил с ними 100 мужчин с проводником. Мы же продолжили идти той же дорогой. Ночью снова ревели непоеные волы и плакали дети, а под утро вернулись 20 фургонов нагруженные водой и мы смогли дать волам по пол ведра. Нам тоже хотелось пить, но вождь разрешил дать воды только детям и тут же отправил за водой 60 фургонов. А еще через день мы вышли к маленькому раю на берегу Зеленой реки.'
Им предстояло ещё месяц идти по горам и предгорьям вдоль Змеиной реки, время от времени пересекая её. Но дожди начались только на последнем этапе пути, уже в степи, и только облегчили дорогу. 8 ноября передовой отряд чероки подошёл к стенам Святогорской крепости, окончанию дороги длинною в 1960 миль.
Адольф Карлович Этолин, помощник главного правителя, Пётр Степанович Костромитинов, правитель Орегонской конторы и Герман Николаевич Молво, комендант Святогорской крепости, во главе экскорта из роты драгун при полном параде, вышли встречать кавалькаду вождей впереди которых ехали: Джон Росс, Яналуска и Джон Дрю. Высокопоставленные чиновники РАК имели при себе целую кипу инструкций от МИДа, Главного правления, Купреянова, но прекрасно осознавали, что в случае неудачи в предстоящих переговорах отвечать придётся им.
Документы по этому делу удивительно быстро двигались по инстанциям. В октябре 1838г. отчёт Бодиско о предпринятых им шагах прибыл в Санкт-Петербург, а в уже 12 ноября Нессельроде отправил Александру Андреевичу ответ. 'Г. И., рассмотрев Ваш рапорт от 26-го августа, Высочайше утвердить соизволил изложенное в оном мнение ваше, как на счет принятия в подданство Российской империи Империи, так и на то, чтобы выделить им 330 тыс. десятин казенных земель в Американских колониях.
Донося о сем Монаршем соизволении для зависящего со стороны Вашей исполнения, имею честь присовокупить, что объявление изъясненной Высочайшей воли нынче же мне предоставлено.'
А в декабре, с фельдкурьером, одобренные императором инструкции отправились в Охотск.
Чероки были очень нужны Компании. Точнее ей нужны были российские подданные, которых можно будет, без особых трат, расселить по своим землям вдоль Орегона, и делать это следовало незамедлительно.Чероки пришли в Рус-Ам по дороге, которая вошла в историю под названием 'Орегонская тропа'. Первыми по этому маршруту начинающемуся на Миссури прошли люди Льюиса и Кларка, а потом четверть века им почти не пользовались. Но в начале 30-х тропа вдруг ожила. Первым, из новых был Натан Виет. В 1832г. этот предприимчивый бостонец решил конкурировать с РАК и КГЗ на северо-западном побережье. Он отправил судно с грузом вокруг Горна, а сам пошёл сухим путём. Добравшись Ново- Архангельска, Виет остался зимовать, ожидая свое судно. А не дождавшись его, вернулся в Бостон. Однако через год неугомонный бостонец вновь появился в Ново-Архангельске с новыми грандиозными планами о торговле пушниной. Он встретил наконец свой потерявшийся корабль но торговли у Виета не получилось и, не выдержав конкуренции с Компанией он навсегда вернулся в Бостон. Но его спутники остались. И если два естествоиспытателя из Гарвардского университета - Джон Кирк Тауншед и Томас Наттол хлопот не доставляли*(8), то методистские миссионеры Джейсон и Дэниел Ли осели в Виламетской долине и устроили там школу, смущая паству отца Иоанна. Но хуже всего, что по пути в Орегон Виет со спутниками построили в верховье Змеиной реки Форт-Холл и уже в 1836г. первые 40 фургонов переселенцев ведомых миссионер Маркусом исползовали форт как перевалочную базу. И с тех пор ежегодно число переселенцев только росло. По всем штатам ходили слухи о том, что в Орегоне пшеница в человеческий рост и пятифунтовая репа.
По переписи 1839г., только в Виламетской долине насчитан 89 пришлых взрослых мужчина. Из них 18
