Пять поэм

Я был в тот день столь счастлив и богат,
Что позавидовал бы Кейкубад.

Не хмурил я изогнутых бровей,
Читая строки повести своей.[248]

Казалась верным зеркалом судьба.
И, волосы откинув мне со лба,

Дышало утро благовоньем роз,
И счастливо то утро началось.

Как мотылек в огне златой свечи,
Как соловей в садах Барды в ночи,

На башне слов я знамя водрузил,
Свое перо в чернила погрузил,

Его расщеп алмазами точа.
Язык мой был болтливей турача.

Себе сказал я: час пришел, восстань!
Тебе судьба приносит счастья дань.

Где твоему безделию предел?
Не отстраняйся от великих дел.

На благородный лад настрой свой саз.
Кто спорит с жизнью, тем она далась,

Кто с поднятой проходит головой,
Тот человек бывалый, боевой.

Как зеркало, верна душа его,
Не отражает криво ничего.

А тот, кто чужд народу своему, —
Как бы закутал лживый лоб в чалму.

Судьба благая! Требуешь ли ты,
Чтоб были руки делом заняты?..

Так я мечтал. И вдруг звезда летит.
Вот он, мой жребий, — что мне возвестит?

Найду ль почет за столько дней труда,
И дастся ль мне сокровище тогда?

Так я гадал… И вижу наконец,
Посланье шаха мне принес гонец.[249]

Как он писал, чудесный каллиграф,
Витиеватым почерком убрав

Страниц пятнадцать! Что ни буква — сад.
Как шаб-чираг, слова его горят:

«О друг и брат, ближайший меж людьми!
Словесных дел волшебник, Низами!

Проснись! Восстань от сладостного сна.
Яви нам чудо. Мощь тебе дана,

Чтоб на арене слова своего
Нам доказать благое мастерство.

Хотим, чтоб в честь Меджнуновой Любви
Гранил, как жемчуг, ты слова свои.

Чтобы, Лейли невинность обретя,
Ты был в реченьях свежим, как дитя,