Пять поэм

Путь пламени любовь нашла сама —
И вырвалась. И Кейс сошел с ума.

Да, он, глядевший на Лейли украдкой,
Снедаем был безумной лихорадкой

И рядом с ней, и близко от нее —
Лишь растравлял отчаянье свое.

Ведь сердце — путник над скалистой бездной,—
Когда сорвешься — помощь бесполезна.

А тот, кто этой доли не знавал,
Его Меджнуном странным называл.[260]

Да, был он одержим. Не оттого ли
Он кличку подтверждал помимо воли?

За то, что люди брешут, будто псы,
Он был лишен возлюбленной красы.

За толки их, насмешками плененных,
Похищен был у лани олененок.

Лила Лейли бесценный жемчуг слез,
И Кейсу плакать горестно пришлось.

И он бродил по рынку и вдоль улиц,
И все, кто с ним, рыдающим, столкнулись,

Что на него дивились и глазели,
Что слышали напев его газели,—

Все ринулись за ним оравой шумной,
Кричали вслед: «Меджнун, Меджнун, безумный!»

А он и впрямь с рассвета до звезды
Не признавал ни сбруи, ни узды.

Он будто гнал осла над черной кручен.
Но из-под ног ушел песок горючий,

Посыпался непрочный тот карниз,
И сорвался осел с поклажей вниз.

Он, как свечи слабеющий огарок,
Ненужный днем, и ночью был не ярок.

И что ни утро он спешил босой,
Чтоб повстречаться с милою красой.

Простоволосый, он бежал в пустыню,
Чтоб увидать любимую святыню.

Он шел, чтобы к шатру ее прильнуть.
И долог был его обратный путь.

Быстрее ветра он спешил туда,—
Назад он плелся будто сквозь года.

К ней он летел на сотне крыл летучих,
Назад — дорога в терниях колючих.

К ней — водопада пенистый полет,
Назад — ползущий по ущельям лед.

Он не боялся волдырей и ссадин,
Летел, как будто несся вихорь сзади.

Как на коне летел, не чуя ног,
А шел назад — разбит и одинок.

И будь судьба к нему благоприятна,