Рыдает громко, безутешно бродит, Вдруг побежит, как будто опьянев: Все спуталось — печаль, и стыд, и гнев, И горько ей и страшно, что бесславно Все скрытое разоблачилось явно, Но страха нет пред мужем и отцом — Она проходит с поднятым лицом. Когда любовь становится алмазом, Что ей отец, что муж с его приказом! Меджнун узнает о замужестве Лейли
Меджнун разрывает цепи и убегает от нищей старухи в пустыню. Он лежит простертый на земле. К нему подъезжает путник на верблюде и кричит ему, что Лейли вышла замуж, предала и забыла его. Он убеждает Меджнуна забыть о неверной возлюбленной — ведь от женщины верности ждать вообще нельзя. Меджнун бьется головой о камни в бурном приступе отчаяния… Тогда вестник пытается его утешить, говорит, что Лейли уже год как замужем, но все еще верна Меджнуну.
Меджнун жалуется мысленному образу Лейли
Меджнун в мыслях обращается к образу Лейли с речью, напоминает ей об их детстве, любви, их верности, говорит, что никогда не откажется от любви к ней.
Снова отец приходит к Меджнуну
Иранец некий сказывал: отныне Отец Меджнуна пребывал в унынье, Напрасно тратил время, денег тьму, Чтоб угодить больному своему. Мой эфиопа трижды и семижды, Но эфиопа тем не обелишь ты. Отец уже был немощен и стар. Он чувствовал, что близится удар И распахнет последние ворота. И старцу опостылела забота И тесен показался дом родной. Охрипла флейта горла. И струной Ночного чанга в нем росла тревога, Что смерть уже стучится у порога. Тогда он посох страннический взял, Двум отрокам сбираться приказал И вышел в путь в надежде и в веселье. Вновь перед ним скалистые ущелья, И зелень трав, и чахлые пески, Кто странствует, не чувствует тоски. Но нет нигде следов родного сына. Вдруг кто-то рассказал, что есть трясина, Есть ямина зловонная в парах, Казан горючих смол, гниющий прах, Туманом отвратительным одетый, Обитель кары, спрятанная где-то. И поспешил отец, не опоздал. Он сына в страшном облике узнал!
