И скоро знак мне будет дан,— Ударю в смертный барабан. Не говори мне «доброй ночи». Раз нет зари — нет доброй ночи: Не приходя, ушла навек, Так и не тронув сонных век. С твоим приходом я в разладе, С твоей душой моя в разладе. Из тела выйти ей пора,— Тогда ты выйдешь из шатра. Но ты и я — едины оба. И нам достаточно до гроба Двух тел для сердца одного. Да будет свято их родство! Одним лучом рассветным брызни, И проживу я сотню жизней. Как вслед за утром белый день, Мы вечно рядом — с тенью тень. Нас две стрелы смертельных ранят. На двух монетах нас чеканят. Но разницы меж нами нет: Века сотрут чекан монет. Я ослеплен в твоем сиянье. Но на далеком расстоянье Я гибну, с тленьем не борясь,— Башмак, с ноги упавший в грязь. Я — войско, мчащееся к бою, Когда-то послан был тобою, И вот в погоне до сих пор, Трубя в рога, скликаю сбор. Весна в дождях несносных плачет, Меджнун о ранних веснах плачет. Ночь в лунных славится лучах. Меджнун живет в твоих очах. Я — черный раб, индус на страже, Ты — пальма в солнечном мираже. Я — опьяненный соловей, В слезах над розою своей. О, если бы не в отдаленье Со мной делила ты томленье, И в лунной пламенной тени Мы — ты и я — вдвоем, одни, Щека к щеке прижались нежно, Глаза в глаза впились прилежно, И в лунном пламенном плену Тебя я тронул, как струну! И кольца кос твоих ласкал бы, И влажных губ твоих искал бы, Пылал огнем и вновь желал, И в скалах прятал, словно лал.
