Леденящий зимний воздух нагревался в нем.А плоды и вина сладко усыпляли ум,И от сердца отгоняли рой докучных дум.На углях горел алоэ, жарко тлел сандал;Как индийцы на молитве, дым вокруг вставал.[300]Для поклонников Зардушта рдел живой огонь,Был источником веселья золотой огонь.В золоте, в дыму алоэ брачный был чертог,Пиршественный, как гранатный розовел цветок.Яркие шелка блистали в зале пировом.Куропатка с перепелкой над живым огнемВместе жарились, вращаясь. С ними чередой,Оперенье сняв, кружился вяхирь молодой.Желтый пламень дров горящих, дымом окружен,Кладом золотым казался, дым на нем — дракон[301].Адом был огонь и раем. В суть огня вникай:Ад он — жаром пепелящим, ярким светом — рай.Обитателям кумирен он — горящий ад,Сад он райский для прошедших узкий мост — Сират.Древний Зенд Зардушта гимны пламени поет,Маг, как мотылек крылатый, вкруг огня снует.В славный зимний день с друзьями пировал Бахрам,Пил вино, как подобает пить вино царям.Вина сладкие, жаркое, музыка, друзья,—Это зимнею порою одобряю я.Как улыбка уст румяных, в чаше блеск вина,Коль вином горячим в стужу чаша та полна.Музыкой разгорячен был у застольцев мозг,Сердце в теплоте отрадной таяло, как воск.Мудрецы путем веселья за вином пошли,Искрящийся остроумьем разговор вели.Каждый радостно, открыто шаху говорилТо, что в сердце благородном ото всех таил.Некий славный иноземец среди них сидел,Князь по крови, он, великий, знанием владел.Светлый ликом, словно солнце, звался он Шида;Живописец — чувств исполнен, вдохновлен всегда,Геометр и математик, врач и астроном,Был он в зодчестве прославлен дивным мастерством.Словно воск, податлив камень был в его руках,Яркий блеск его мозаик не погас в веках.Он узорною резьбою зданья украшалИ по извести картины красками писал.Поднялся он из застолья, перед шахом встал,Поклонился, сел на место и царю сказал:«Если будет мне согласье шаха и указ —Устраню я от Ирана наговор и сглаз.Я ученый и астролог. До высоких звездМною знанья тайн небесных перекинут мост.
