Пять поэм

Блеском чуждого богатства душу не прельстить.

Малиха живых покинул, превратился в прах,
А душе его укажет место сам Аллах.

Он, к несчастью, хоть недолго, мужем был моим,
Но из всех, кого я знала, самым был дурным.

Вижу — бог меня избавил, я вольна теперь,
Я от злобы и насилья спасена теперь.

Но тому, что было, видно — надлежало быть…
И не следует о мертвых плохо говорить.

Он ушел, его далеко увела судьба.
Брак мой с ним сама отныне прервала судьба.

Ты же мужествен и верен — это вижу я,
И с любовью избираю я тебя в мужья».

И она с лица густую кисею сняла,
Будто бы печать сухую с лала сорвала.

Он узнал ее мгновенно, был он потрясен,
То была она, что прежде как-то встретил он.

Вскрикнул он и без сознанья рухнул на ковер,
Он у ног ее, как мертвый, голову простер.

Поняла она, что страстно Бишр любил ее,
И возрос десятикратно страстный пыл ее.

Нежно Бишра обласкала женщина… А там
Вышел из дому он в город по своим делам.

Он по вере и закону с нею в брак вступил,
За сокровище Яздана возблагодарил.

С пери той вкушал он счастье у нее в дому,—
И завидовали втайне многие ему.

Царственную он от злого наважденья спас,
Ясную луну младую от затменья спас.

Разницы меж ной и пери он не находил
И зеленые ей платья, как у гурий, сшил.

Зелень одеяний лучше желтой полосы.
Стройный кипарис в зеленом — образец красы.

Скорбь сердечную зеленый утешает цвет.
Светлых ангелов зеленый украшает цвет.

И душа другим зеленый предпочла наряд.
Рощам и лугам зеленым радуется взгляд.

Любит цвет листвы зеленой свежая весна,—
Потому — всегда и всюду — свежесть зелена».

А когда луна Хорезма кончила рассказ,
Обнял шах отраду сердца, утешенье глаз.

Повесть четвертая. Вторник Славянская царевна

В некий Дея месяца день, что был короче
Ночи Тира месяца, самой краткой ночи,—

Хоть все дни недели он красотой затмил,