Ничего не выходило. Падишах седой, Видя дочки непреклонность, выбился из сил, Но спастись от домогательств средств не находил. А красавица, которой был на свете мил Только мир уединенья, чьей душе претил Пыл влюбленных, отыскала гору в тех краях — Крутобокую, с вершиной, скрытой в облаках. Замок на горе воздвигла, где клубится мгла… Скажешь ты: на круче горной выросла скала. И она отца просила — отпустить ее. Тот, хоть не желал разлуки, детище свое Отпустил: как соты меда, спрятал в замке том, Чтоб назойливые осы не влетали в дом. Этот замок над обрывом каменным стоял, В небо бронзовые башни грозно он вздымал. В высоте над облаками он витал, как сон, Опоясан пропастями, крепко защищен. И оттоль княжна разбою тропы заперла, Глотки алчные заткнула, хищных изгнала. Но когда в том замке стихли все тревоги в ней, Диво-дева отвратила душу от людей. И поставила у входа в горное нутро Много грозных талисманов, созданных хитро. Из гранита и железа — замка сторожа Высились, мечи в ладонях кованых держа. Смельчака, который входа в замок тот искал, Талисман — меча ударом — тут же рассекал. А врата твердыни, к небу высившей отвес, Для людей незримы были, как врата небес. И была хозяйка замка — пери красотой — Рисовальщицей китайской царской мастерской. Челке гурии подобный — был калам ее Полем раковин, дающим перлам бытие. И княжна однажды краски и калам взяла, В рост на белый шелк свой образ светлый нанесла. На шелку, как бы из света, тело соткала, И в стихах прекрасных надпись, как узор, сплела: «Если в мире кто желает мною обладать И твердынею, которой силою не взять, Пусть, как бабочка, бесстрашно он летит на свет, Пусть он будет храбрым. Места здесь для труса нет. Пусть вся жизнь на трудный будет путь устремлена, И четыре ты условья соблюди сполна: Имя доброе, во-первых, доброту имей. Во-вторых, умом раскинув, победить сумей Чары грозных талисманов, ставших на пути. В-третьих, — коль, разрушив чары, сможешь ты пройти, То найди ворота. Мужем станет мне лишь тот, Кто ко мне не через крышу, через дверь войдет.
