Это пуп недели был — красный вторник был,День Бахрама — рдел он, блеском равен был огню,[319]Ну, а шах Бахрам был тезка и звезде и дню…В этот день все красное шах Бахрам надел,К башне с красным куполом утром полетел,Там розовощекая славянская княжна[320] —Цветом сходна с пламенем, как вода — нежна —Перед ним предстала, красоты полна,Словно заблистала полная луна.Только ночь высоко знамя поднялаИ на своде солнца шелк разорвала,Шах у девы-яблони, сладостной, как мед,Попросил рассказа, что отраду льетСлушателю в сердце. И вняла онаПросьбе, и рассказывать начала она:«Ясный небосвод — порог перед дворцом твоим,Солнце — только лунный рог над шатром твоим.Кто стоять дерзнет перед лучом твоим?Пусть ослепнет тот под лучом твоим!»И, свершив молитвы, яхонты раскрылаИ слова, как лалы, к лалам приобщила.
Сказка
Начала: «В земле славянской был когда-то град,Разукрашен, как невеста, сказочно богат.Падишах, дворцы и башни воздвигавший в нем,Был единой, росшей в неге, дочери отцом,Околдовывавшей сердце, чародейноокой,Розощекой, стройной, словно кипарис высокий.А вздохнет — и кипарисом всколыхнется стан,Лик прекрасный разгорится, как заря румян.Не улыбкой сладкой только и красой она,—Нет, — она в любой науке столь была сильна,Столь искушена, что в мире книги ни однойНе осталось, не прочтенной девой молодой.Тайным знаньям обучалась; птиц и тварей крикРазумела, понимала, как родной язык.Но жила, лицо скрывая кольцами кудрей,Всем отказом отвечая сватавшимся к ней.Та, которой в мире целом равной не сыскать,Разве станет о безвестном женихе гадать?Но когда молва по свету вести разнесла,Что с высот Ризвана к людям гурия сошла,Что ее луна и солнце в небе породили,А созвездья и планеты молоком вскормили,—Каждый был великой страстью к ней воспламенен,И мольбы любви помчались к ней со всех сторон,Взять один пытался силой, золотом другой,
