Пять поэм

Юная княжна морщинку согнала с чела
И из финика источник сладкий извлекла.[326]

Так сказала: «Дух вселенной жив душой твоей,
Первый ты из падишахов, славный царь царей.

Больше, чем песка в пустыне и воды в морях,
Дней счастливых в этой жизни да получит шах!

Ты, как солнце, свет даруешь, троны раздаешь.
Я боюсь, что для рассказа слог мой нехорош.

Все же, если сердцу шаха надобна утеха
И шафрана съесть сегодня хочет он для смеха,[327]

Я раскрою свиток — пусть он писан вкривь и вкось,[328]
Может быть, развеселится мой прекрасный гость.

Может быть, ему по вкусу быль моя придется,
И запомнится, и в сердце долго не сотрется».

Завершила славословье юная луна,
И поцеловала руку шахскую она.

Сказка

«Двое юношей, покинув как-то город свой,
По делам торговым в город двинулись иной.

Первый звался — Хейр, что значит — Правда. А другой? —
Шерр, что значит — Кривда. Каждый в жизни шел стезей,

С именем своим согласной. Путь их был далек.
Хейр в пути свои припасы ел, а Шерр берег.

Так, идя, они вступили через два-три дня
В знойную пустыню, словно в полную огня

Печь огромную, где бронза плавилась, как воск,
В голове вскипал от зноя пышущего мозг.

Ветерок степной ланиты обжигал огнем,
Не было воды в пустыне, — ведал Шерр о том,

И в дорогу мех немалый он воды припас
И берег его, как жемчуг, не спуская глаз.

Хейр пустыней шел беспечно и не ждал беды,
И не знал он, что в пустыне вовсе нет воды.

Он в ловушку, как в колодец высохший, попал.
День седьмой уже дороги трудной наступал.

Кончилась вода у Хейра. А у Шерра был
Мех воды, что он от взглядов друга утаил.

Видел Хейр, что Шерр коварный, полный водоем
У себя воды скрывая, пьет ее тайком,

Как благоухающее светлое вино.
Он, хотя сгорал, палимый жаждою давно,—

Губы до крови зубами начинал кусать,
Чтоб язык от недостойной просьбы удержать.

Так терзался Хейр, когда он на воду глядел,
И, как трут, от лютой жажды иссыхал и тлел.

Два прекрасных чистых лала он имел с собой,
Их вода ласкала зренье блеском и игрой,—