«Если я, в своей силе прекраснее бури, Свой приподнял венец до небесной лазури, Для чего вымогателям дань посылать? Для чего унижаться и мира желать? Что мне Дарий! И в чем для победы препона! Славный трон мой не хуже иранского трона! Он в венце? Ну так что же! А я вот — с мечом, Если есть у нас меч, и венец мы возьмем! На меня пусть он бросит огромные рати! Пусть! Защита — в дарованной мне благодати. Надо мною небес распростерлась рука, Путь мой праведен, единодушны войска. Те войска, что я шлю на моря и на сушу, Представляют собой неделимую душу. Расколоться скале, если трещина есть. От раскола в войсках гибнет ратная честь. Мне поможет судьба. Что ж я медлил дотоле? Поднимусь и воссяду на вражьем престоле. Мне ли данником Дария следует быть? То, что подать мы слали, пора позабыть. О мужи хитроумные, молвите слово! Нет ли в помысле этом чего-либо злого? Вы для распри с Ираном найдите предлог, Вы откройте мне все, чтобы взвесить я смог». Те, что видят великих деяний исходы, Стали славить царя благотворные годы: «До поры, пока в звездах течет небосвод И судьбу предвещает их медленный ход, Да блестишь меж созвездий ты вечною славой, Словно месяц, являя свой лик величавый! Проницателен ты, ты прозреньем силен, И небесною благостью ты осенен! Будь повсюду, где б ни был, единым владыкой И, чего б ни искал, будь с добычей великой! О исполненный знанья! О мудрости свет! Нам судьбой указуется должный ответ. Вот решенье. Оно всем нам кажется верным: Ты не действуй, о царь, в нетерпенье безмерном. Выжидай, — ведь когда этот выступит враг, Быстрым сдержишь мечом его дерзостный шаг. Вскинешь меч — и твой враг — ты ведь небу дороже — Потеряет свой меч, да и голову тоже. Если к мощному льву устремится олень,— Жертву примет земля в этот яростный день. Дарий мощен в пирах. Если ж выйдет он к бою, То ручьем его кровь потечет пред тобою. Больше войска, чем он, ты сумеешь собрать. Ты возьмешь с него дань, коль сильней твоя рать. Ты спешишь в долы зинджей, к пустыне их дальней, Он спешит в тесноту знойной, сладостной спальни.
