Он склонился к царю, как склоняются к другу, Расстегнул он его боевую кольчугу, Головы его мрак на колен своих свет Положил, — и такому участью в ответ Молвил Дарий, открыть своих глаз уж не в силах: «Встань из крови и праха. Не чувствую в жилах Животворного пламени. Пробил мой час. Весь огонь мой иссяк. Мой светильник погас. Так ударил мне в бок свод небесный недобрый, Что глубоко вдавил и разбил мои ребра. О неведомый витязь, свой бок отстрани От кровавого бока: ушли мои дни, И разодран мой бок наподобие тучи. Все ж припомни мой меч смертоносный, могучий… Ты властителя голову трогать не смей И не смейся: судьба насмеялась над ней. Чья рука протянулась, дотронуться смея До венца — до наследья великого Кея? Береги свою длань. Еще светится день. Погляди: это — Дарий… не призрак, не тень. Небосвод мой померк, день мой бледный недолог, Так набрось на меня ты лазоревый полог. Не гляди: кипарис распростертый ослаб. Не взирай на царя, — он бессильней, чем раб. Не томи состраданьем: я в узах, я пленный. Ты в молитве меня поминай неизменной. Я — венец всей земли, смертной муки не множь: Если я задрожу — мир повергнется в дрожь. Уходи! И, заснув, я все связи нарушу. Праху — тело отдам, небесам — свою душу. Смерть близка. Не снимай меня с трона, — взревет Страшной бурей вращающийся небосвод. Истекает мой день… уходи. Хоть мгновенье Одиночества дай… Мне желанно забвенье. Если вздумал венец мой, себе на беду, Ты похитить, — помедли… ведь я отойду. А когда отрешусь я от мира, — ну что же! — Унесешь мой венец, мою голову тоже». Искендер застонал: «О великий! О шах! Близ тебя — Искендер. Пал зачем ты во прах! Почему к твоему я припал изголовью И забрызган твой лик твоей царскою кровью! Но к чему эти жалобы? Все свершено! Что стенанье? Тебе не поможет оно! Если б к звездам поднялся челом ты венчанным, Я служеньем служил бы тебе неустанным. Но у моря — ко мне снисходительным будь! — Я стою в волнах крови, — в крови я по грудь. Если б я заблудился иль было б разбито
