- Ты же маг, не забыла? Хочешь дров - наколдуй! Думаешь, я не понимаю, для чего ты всё это затеяла? Хочешь доказать, что маги могут жить как обычные люди? Так вот, я - не хочу! - Девочка вскочила со стула и вперила обвиняющий взгляд в непроницаемое лицо Хранительницы: - Ты могла бы приказать Ключу вернуть мне магию! Мы нашли бы Артёма и Диму, вернулись в Лайфгарм…
- Нет! - как бритвой, отрезала Стася. - Мы будем ждать!
- Ты просто не любишь его! - взорвалась Вереника и швырнула тарелку с сырниками на пол. - Ты никого не любишь, кроме себя!
- Прекрати истерику.
- Я только начала!
Плотно сжав губы, Хранительница коснулась Ключа, и девочка мгновенно оказалась на стуле перед тарелкой с нетронутой порцией сырников. Станислава не спеша полила их сметаной, заменила салфетку и вилку и строго произнесла:
- Ты царица, Ника, и должна подавать своим подданным пример во всём. Для монарха неприемлемы вспышки гнева. Он должен держать эмоции в узде.
- Кто бы говорил, - сквозь зубы процедила Вереника. - Став королевой Годара, ты впала в депрессию и бросила страну на произвол судьбы! Если бы не Розалия Степановна…
- Все мы совершаем ошибки, - невозмутимо перебила её Хранительница и перевела взгляд на застывшего в ужасе гольнурца: - И порой наши ошибки могут стать роковыми.
Хавза нервно сглотнул: взгляд рыжеволосой ведьмы был безжалостным, а уверенность в собственной правоте - твёрже гранита. Действуя скорее инстинктивно, он сжал руку Вереники и быстро заговорил:
- Вы совершенно правы, Станислава. Раз уж мы живём под одной крышей, то обязаны поделить домашние дела. Я почту за честь вбивать для Вас гвозди и носить дрова.
Вереника посмотрела на приятеля, как на сумасшедшего, а Хранительница рассмеялась, довольно и зло:
- Отлично сказано, любитель мальчиков. Скоро ты поймёшь, что труд помогает человеку стать организованным и сильным духом.
- Бред, - прошептала Ника, закатив глаза к потолку. - Пусть Хавза пляшет под твою дудку - я работать не намерена!
- Тебе это только кажется, дорогая.
Станислава стиснула пальцами Ключ, и Вереника побледнела. Не в силах противиться магии, девочка поднялась со стула и подошла к раковине. Хавза проследил, как она включает воду и начинает тереть грязные тарелки мыльной губкой, и со страхом перевёл взгляд на Стасю. Он всем сердцем желал, чтобы великий принц Камии возник в столовой сейчас же и испепелил ненавистную ведьму. Но его надежды были тщетны, и гольнурец понимал это. Страшная, исполненная злобы женщина была сестрой некого мага Димы, которого, как следовало из рассказа Вереники, принц Камии ставил превыше всех и вся.
- Не переживай, педик, - с презрением глядя на гольнурца, фыркнула Хранительница. - Ничего нашей девочке не сделается. Подумаешь, посуду помоет, а потом часок на грядках покопается. От этого ещё никто не умирал. А за работой поразмышляет о собственной значимости! Да и ты без дела засиделся! Марш в курятник за яйцами! Да корзину возьми, а то с тебя станется - в руках десяток яиц тащить. А разобьёшь хоть одно - вместо курицы на насест полезешь! Ясно тебе, тупица?
- Да, госпожа, - быстро произнёс гольнурец и со всех ног бросился прочь из кухни…
Хавза тяжело вздохнул, отгоняя неприятные воспоминания, перехватил вязанку поудобнее и поднялся на крыльцо. Привычно ворча под нос ругательства, он пересёк холл, прошёл по коридору и ввалился в просторную светлую кухню. Большую её часть занимала громадных размеров плита с десятком кипящих и булькающих кастрюлек и разновеликими сковородами, скворчащими и шипящими горячим маслом. Полки и полочки, уставленные банками со специями, крупами, маринадами и приправами, покрывали кафельные стены от пола до потолка. На столах и тумбах лежали и стояли дюжины металлических и деревянных лопаток, венчиков, ножей и прочих кулинарных приспособлений, о назначении которых Хавза мог лишь догадываться. В дальней стене белели плотно закрытые дверцы чудовищно огромного холодильника.
Через широкие арочные окна, распахнутые настежь, в кухню проникал прохладный утренний ветер. Он смешивал ароматы сдобы, супа и жарящегося мяса и уносил в сад, чтобы добавить к ним сладковатые запахи яблок, вишен и груш.
Станислава в лёгком шёлковом платье, подвязанном белоснежным кружевным фартуком, словно танцуя, двигалась вокруг плиты: помешивала соусы и супы, переворачивала мясо, досаливала, перчила и просто заглядывала под крышки, чтобы убедиться, что с её кулинарными шедеврами всё в порядке. На довольном, одухотворённом лице радостно сверкали изумрудные глаза, а с приоткрытых губ лился бодрый, неизвестный гольнурцу напев. Изо всех сил стараясь не потревожить ведьму, Хавза на цыпочках подкрался к свободной полке и с величайшей осторожностью водрузил на неё дрова. Станислава, придерживая в руке большую круглую крышку, внимательно рассматривала содержимое высокой серебристой кастрюли. Хавза мысленно пожелал себе удачи и засеменил к двери, надеясь убраться из кухни как можно быстрее - раз Станислава была занята, у них с Никой появился шанс полениться. Обычно для этого они забирались на крышу, и гольнурец уже предвкушал часок-другой праздного безделья.
- Стоять! - проревела Хранительница, и, скривившись, словно от зубной боли, Хавза замер. Он представил себе недовольную мину хозяйке и предпочёл не оборачиваться.
- Что-то ещё, госпожа?
- Я пометила галочкой две вязанки!
- Уверяю Вас, госпожа, я тщательно осмотрел все ярлыки. Наверное, Вы собирались, но…
- Тупица!
- Я сейчас же вернусь в сарай…
- Как ты мне надоел! Мразь! - прошипела Стася, и Хавза поспешно обернулся, чтобы (чего доброго!) не огрести половником по затылку.
От выражения свирепой ярости на лице Станиславы мужчину прошиб пот. Он никак не мог понять, почему могущественная колдунья испытывает к нему, обычному камийцу, столь сильную ненависть. А уж когда увидел, что половник в руке рыжеволосой ведьмы превратился в тесак, сердце упало и застучало где-то в районе пяток.
- Что я Вам сделал, госпожа? Я выполняю все Ваши приказы!
- Но это не может изменить твоей гнусной сути!
- Но у нас в Камии…
- …живут одни извращенцы! - прорычал Станислава, потрясая в воздухе тесаком. - Вы все - озабоченные уроды!
За долгие дни, проведённые в доме ведьмы, Хавза повидал всякое. Станислава была крайне несдержанной женщиной и за словом в карман не лезла. Она могла без видимой причины наорать и на гольнурца, и на юную волшебницу, а потом долго и нудно рассуждать о вреде магии, хотя сама пользовалась ею постоянно. Но такой необузданной вспышки ярости Хавза не видел ни разу. Сжимая тесак, ведьма наступала на него с перекошенным злобой лицом, а в прекрасных изумрудных глазах горела жажда убийства. С трудом сдерживая панический крик, гольнурец оробело попятился к двери. Убежать от взбесившейся магички он не мог и в ужасе ждал, когда холодное лезвие вонзиться в его тело. 'О, нет! Не хочу! Не хочу умирать!' - отчаянно подумал Хавза и, ощущая всю бесполезность сопротивления, опрометью рванулся к выходу. Вихрем промчался через кухню, рванул на себя дверь и едва не сбил с ног Веренику. Чтобы девочка не упала, гольнурцу пришлось обхватить её руками.
- Извини, - заикаясь, шепнул он, схватил Нику за руку и ринулся вперёд.
- Куда ты меня тащишь?!
- Потом! Нужно уносить ноги!
К счастью, девочка не стала ни о чём спрашивать, и они быстро достигли холла. Спиной ощущая ярость и ненависть рыжеволосой ведьмы, Хавза выбежал из дома и понёсся в сад. Вереника молча бежала рядом, надеясь, что рано или поздно камиец остановится и всё объяснит. Так и случилось. Тяжело дыша, гольнурец остановился возле пышного куста боярышника, всего в нескольких метрах от щита, отделяющего их тюрьму от остального мира, и посмотрел в глаза Веренике:
- Она сошла с ума!
