такой. Не убивать же за это?!
- Убивать! - Хранительница рубанула рукой воздух, словно снося голову невидимому преступнику. - Что б другим неповадно было!
- Стася… Ты несёшь ерунду. Хавза не преступник! Даже по законам Лайфгарма, а уж по камийским и подавно! Мы с Машей проехали полмира, и в редкой гостинице мне не предлагали развлечься как с наложницами, так и с наложниками. В Камии это в порядке вещей, а, как любит говорить Валечка, в чужой монастырь со своим уставом не лезут.
Станислава презрительно фыркнула, поджала губы и недовольно взглянула на Ричарда:
- Можешь говорить и думать, что угодно. Я считала, считаю и буду считать Хавзу грязным извращенцем!
- Ладно, - буркнул инмарец, поняв, что переубедить Стасю не получится. - Можешь, считать его хоть обезьяной, но, прошу, будь с ним корректна и вежлива. Твои оскорбления его натуру не переделают.
- Спасибо за разрешение, - скривилась Хранительница и поднялась. - Мне нужно готовить обед.
Ричард внимательно посмотрел на Стасю и помрачнел. В мечтах он не раз представлял себе их встречу, однако явь перечеркнула мечты. Хранительница вела себя как плебейка. Особенно покоробило её хамское отношение к Хавзе. Никогда раньше инмарец не предполагал, что в мягкой, отзывчивой женщине может таиться столь явная, неприкрытая злоба. В голову даже пришла абсурдная мысль, что Станиславу подменили, но Ричард категорично отмёл её, решив не спешить и тщательно разобраться, что же случилось с сестрой побратима. Он бережно взял Стасю за руку и усадил обратно на диван.
- Что с тобой происходит, милая?
- Ничего, - пожала плечами Хранительница, однако на глазах её заблестели слёзы.
С минуту женщина молчала, то ли собираясь с мыслями, то ли обдумывая, стоит ли вообще о чём-то говорить, а потом уткнулась в плечо Ричарда и всхлипнула:
- Я не знаю, что мне делать, Ричи. Я совсем одна и никто не желает меня понять. Все живут так, будто ничего не происходит, а мне кажется, что моя жизнь рухнула, рассыпалась в пыль и смешалась с песком Харшидской пустыни. Я словно перестала существовать, жизнь проходит мимо, потому что все, кроме меня, чего-то ждут, на что-то надеются, а мне точно снится длинный кошмарный сон, из которого я не в силах вырваться! - Станислава подняла голову, уставилась в изумлённое лицо инмарца и тоскливым голосом продолжила: - Тебе не понять, Ричи, каково это целый год ждать, надеяться, а потом… Он даже не вспомнил о свадьбе! Вместо этого стал учить меня бросаться огненными шарами, будто это самое важное в жизни! А я не боевой маг, я - женщина! Я хочу дом и нормального мужа, который будет любить меня и наших детей. Но в результате нас мотает по мирам, Дима занимается Тёмой, Валечкой, Никой или тобой, а на меня у него времени не остаётся! Почему он не женился на мне, как обещал? Почему оказался в Камии с Тёмой, а не со мной? Почему мне досталась наглая, своенравная девчонка? Это из-за неё мы бежали с насиженного места! Мы могли бы до сих пор спокойно жить в Гольнуре, ожидая Диму или Артёма, если они, конечно, вспомнят о нас за своими разборками.
- Стася… - Инмарец обнял Хранительницу и прижал к себе. - Я очень сочувствую тебе. На твою долю выпали тяжелые испытания, но, поверь, Дима любит тебя! Однако он должен разобраться со своими врагами, иначе спокойной жизни, о которой ты мечтаешь, не будет! А когда он победит, мы все погуляем на вашей свадьбе. Нужно лишь набраться терпения и подождать. - Ричард погладил пышную рыжую шевелюру и поцеловал Станиславу в макушку. - Позволь мне позаботиться о тебе, пока Димы нет рядом. Ведь, в конце концов, когда-то я был твоим мужем. И у меня это неплохо получалось.
- Да… - прошептала Стася и всем телом прижалась к инмарцу. - Ты был очень-очень хорошим мужем. С тобой было легко и спокойно. Жаль, что наш брак оказался фикцией.
Ричарда прошиб холодный пот: фраза о замужестве сыграла с ним злую шутку. Всем своим видом Станислава показывала, что не прочь вспомнить их медовый месяц в Литте, но инмарец не желал обманывать побратима и, нервно сглотнув, вымолвил:
- Я никому не позволю обидеть тебя.
Он разомкнул объятия, и Хранительница неохотно отстранилась. 'Он пренебрёг мною из-за Димы, - с досадой подумала она. - И так будет всегда. Я навеки принадлежу Смерти!' На глаза вернулись слёзы, но Стася сдержалась, понимая, что истерика не приведёт ни к чему, кроме братских поцелуев и целомудренных поглаживаний по голове, а ей хотелось большего. Станислава старательно гнала разбуженные Ричардом воспоминания о своей недолгой жизни с ним, но фривольные картинки всё равно крутились перед внутренним взором, будто осы над лотком со сладостями. Неловкое молчание нарушил весёлый смех Вереники и Валентина, донёсшийся с улицы.
- Вот видишь, Ричи, им на всё наплевать! - укоризненно взглянув на инмарца, проговорила Стася. - Уже веселятся! Хотя повода для радости я лично не вижу. В общем, так: пойди к ним и передай, что через час я жду всех в столовой. Мы пообедаем, а потом я расскажу о порядках в моём доме. И те, кому они не по нраву, могут отправляться на все четыре стороны!
Хранительница поднялась, гордо вскинула голову и решительным шагом покинула квадратную гостиную. Ричард посмотрел на захлопнувшуюся дверь, машинально допил тёплый чай, откинулся на спинку дивана и взял из плетёной корзинки пирожок. Медленно и со вкусом он один за другим поглощал шедевры кулинарного искусства и думал об их авторе. 'Бедная женщина! Сколько же несчастий свалилось на её хрупкие плечи! Будь я на месте Димы, ни за что не обманул бы её ожиданий! Женился бы сейчас же! А то получается, что она его вечная невеста. Это становится неприличным! Обязательно поговорю с Димой, как только случай представится'.
Внезапно дверь приоткрылась, и в гостиную заглянул Валентин.
- Ричи! - Он шмыгнул глазами по сторонам, переступил порог и возбуждённо заговорил: - Ты не представляешь, как мы попали! Стаська устроила здесь настоящую диктатуру! Ника и Хавза просто стонут под её железной рукой. Несчастный камиец, между прочим, занимающий весьма высокое положение в торговой лиге Гольнура, вынужден трудиться как последний раб, а Ника (царица Лирии!) низведена до положения горничной! Это форменное безобразие, Ричи! Мы должны поставить оборзевшую женщину на место! Предлагаю…
- Стоп! - рыкнул инмарец. - Придержи свой болтливый язык! Этот дом принадлежит Станиславе, и она вправе устанавливать здесь любые порядки. Мы всего лишь незваные гости, а значит, будем жить по принятым здесь правилам. Кстати, через час будет обед, и Станислава расскажет нам, как полагается вести себя в её доме!
- Да знаю я, что она расскажет! Наложит запреты на всё, что можно, и работать заставит. Вон Хавза ей каждый день воду и дрова таскает, грядки копает и прочей фигнёй занимается! А если что не так, наша милая магоненавистница за Ключ хватается!
- Ну и что? Должна же она порядок поддерживать, а Хавза не развалится, если пару вёдер воды принесёт. На то он и мужик!
- Да бессмысленно это, Ричи! - Схватился за голову Валентин. - С помощью Ключа Стаська может за секунду любую работу сделать! Она из вредности Хавзу с Никой мучает! Покомандовать ей, видите ли, захотелось! Что ж она тогда Годар на произвол судьбы бросила? Там ведь широчайшее поле для её командирских амбиций было. Командуй - не хочу! Так нет! Целый год сиднем сидела, на мою мамочку государственные дела свалив. А здесь - прорвало!
- Замолчи! - Ричард вскочил и, дрожа от негодования, стал наступать на Валентина, однако рыжеволосый коротышка не дрогнул.
Он упёр руки в бока, сложил губы в презрительную улыбку и снизу вверх уставился на инмарца:
- Значит, ты перешел на сторону местного диктатора? Чем же она тебя подкупила? Парой тёплых пирожков или своим фирменным душистым чаем? Или было что-то ещё, о чём нам знать не полагается?
- Да как ты смеешь?!
Пудовый кулак просвистел над головой Солнечного Друга, который молниеносно присел на корточки, и врезался в дверной косяк. Сухое дерево треснуло, а Ричард скрипнул зубами от боли, с недоумением посмотрел на разбитые костяшки пальцев и повернулся к Валентину. Землянин уже сидел на диване и жевал пирожок. Некоторое время инмарец пялился на невозмутимого, как скала, друга, а потом потряс окровавленной рукой, собираясь что-то сказать, но Валя опередил его:
