IV. Фридрих Мюнтер, профессор богословия в Копенгагенском университете,
полагал, что интриги вице-короля дона Педро Толедского послужили введению в
Неаполе испанской инквизиции. Этот писатель (в настоящее время член многих
литературных академий Европы) оказал большие услуги науке как ученый и всему
человечеству в целом как благороднейший благотворитель бедных, какого бы они
ни были вероисповедания. Но он не мог навести справки в подлинных книгах,
которые были в моих руках. Эта невозможность заставила его впасть в
заблуждение, когда он писал историю сицилийской инквизиции. Карл V для
успеха предприятия, о котором говорю, не нуждался ни в чьих нашептываниях и
советах; он естественно приходил к решениям этого рода, как можно видеть из
сказанного нами об этом государе и как продолжение докажет это еще лучше.
V. Усилия Карла V установить инквизицию в Неаполе и других государствах
имели своим поводом успехи лютеранства в Германии и боязнь видеть
проникновение заразы в другие страны. Советники инквизиции и кардинал
Лоайса, его бывший духовник, разжигали эти склонности. Все участие дона
Педро Толедского в этом деле состояло в том, что единственно ему доверил
вначале Карл V хлопоты по исполнению его воли, и только он один был
достаточно умен для того, чтобы посоветовать государю отказаться от его
намерения, когда он увидал бедствия, последовавшие за его исполнением.
Приказ императора был исполнен без малейшего сопротивления. Но едва узнали,
что несколько человек было арестовано по приказу новой инквизиции, как народ
восстал; на улицах раздавались крики: 'Да здравствует император! Да погибнет
инквизиция!' Неаполитанцы взялись за оружие и принудили испанское войско
искать спасения в фортах. Так как все принимало вид совершенного и всеобщего
бунта, Карл V принужден был оставить свое намерение.
VI. Я замечу как нечто достойное внимания, что Павел III открыто
покровительствовал неаполитанцам, возмутившимся против своего государя,
будучи недоволен тем, что неаполитанская инквизиция должна была зависеть от
главного испанского инквизитора, как сардинская и сицилийская, подчинение
коих испанскому режиму он едва выносил. Он жаловался на своих
предшественников Иннокентия VIII [720], Александра VI и Юлия II, которые, по
его словам, наделали много зла, одобряя изъятие инквизиторов из
непосредственной зависимости от папы и терпя посредствующую власть,
сводившую на нет власть святого престола. Это было заметно в Испании и
зависящих от нее государствах, где государи вмешивались в дела инквизиции
больше самих пап и делали их решения бесполезными, обязывая уступать против
воли часть прав светской власти.
VII. Павел III, не сообщая этих мотивов неаполитанцам, говорил им, что
они вправе противостоять воле государя, так как испанская инквизиция была
чрезмерно сурова и не пользовалась для большей умеренности в своих действиях
примером римской, установленной три года назад. Указывалось, что никто еще
не жаловался на римскую инквизицию, потому что она верно сообразовалась с
требованиями права, чего не было в Испании, по причине упорства
инквизиторов, их привязанности к системе, установленной Сикстом IV [721], и
чрезвычайного покровительства, оказываемого Карлом V, который в этом
превзошел даже своего деда.
VIII. Вы видите, как мало участвовала религия в этой политике, всегда
готовой делать народы жертвами своих интриг и всяких козней, - будет ли идти
речь о религии или просто о мирских интересах. В 1563 году Филипп II сделал
новую попытку установить в Неаполе свой любимый трибунал; но жители прибегли
к обычному средству, и их повстанческие волнения принудили деспота повернуть
вспять, вопреки его обычаю.
Статья вторая
I. Сицилийская инквизиция в тот же год ликовала еще более, чем в 1543
году. Фердинанд V пытался в июле 1500 года установить в этом королевстве
испанскую инквизицию, упразднив папскую, доверенную доминиканским монахам,
но все усилия его были тщетны до 1503 года. Даже в этом году Сицилия
волновалась восстаниями, которые возобновлялись в 1510, 1516 и других годах
{См. гл. XI этого сочинения.}. В 1520 году Карл V написал папе, чтобы
склонить его не принимать апелляции от жителей острова, которые могли быть
осуждены сицилийской инквизицией, потому что им можно будет обращаться в
этом случае к главному инквизитору Испании в силу апостолических
пожалований, сделанных его предшественниками и подтвержденных им самим.
II. Это выступление императора и много других свидетельств специального
покровительства, оказываемого им инквизиции, необыкновенно усилили гордость
инквизиторов и дерзость, с которою они злоупотребляли тайной
судопроизводства. Ненависть сицилийского населения соответственно возросла,
особенно у жителей Палермо, и в 1535 году дело зашло так далеко, что народ
поднялся против святого трибунала, и Карл V вынужден был написать
инквизиторам, что отменяет подтверждение и расширение привилегий, дарованных
им 18 января того же года, и приостанавливает пользование ими на пять лет. В
течение этого срока инквизиторы не могут ни позволять себе какого-либо
действия гражданской юрисдикции, ни возбуждать преследования судом светских
лиц, кроме дел о формальной и явной ереси.
III. Эта мера императора особенно смирила инквизиторов. Они нашли,
однако, средство восстановить свою власть в 1538 году, когда должность
вице-короля острова была поручена временно инквизитору дому Арнольдо
Альбертино, который был затем назначен на епархию Пати в этом королевстве {Я
говорил об этом инквизиторе в гл. XI этого сочинения.}. Его присутствие дало
им смелость преследовать всякого, кто имел несчастие им не понравиться.
Хорошо, что их деспотизм продолжался недолго, так как вице-король вернулся в
Сицилию. Узнав, что отвращение жителей к инквизиции неизменно, он сообщил об
этом императору, который в 1540 году продлил приостановку привилегий как
необходимую меру на новый пятилетний срок. Не без законного мотива такое
учреждение, как инквизиция, внушало ужас. Я докажу это, рассказывая об одном
деле, случившемся в 1532 году, за три года до мятежа сицилийцев.
IV. Антонио Наполес, богатый житель острова, был заключен в секретную
тюрьму святого трибунала. Его сын Франческо прибег к папе и выдал Его
Святейшеству это действие власти за презренную интригу нескольких людей из
народа, которыми были одурачены инквизиторы, оказывая им ничем не
оправдываемое доверие, потому что его отец вел себя с самого детства как
