— Жемчужины символизируют плодовитость. Чем больше жемчуга наденет Ваше Величество, тем больше она выносит здоровых детей.
— Зачем мне желать сотни детей? — повернулась Дени к Зеленой Грации. — Если бы мы женились по вестеросскому обычаю…
— То боги Гиса не сочли бы этот союз истинным.
Лицо Зеленой Милости скрывала вуаль зеленого шелка. Видны были лишь ее глаза — зеленые, мудрые и печальные.
— В глазах горожан вы станете царственной наложницей Хиздара, но не законной его женой. Ваши дети стали бы бастардами. Ваше Величество, Вы должны выйти замуж на Хиздара в Храме Добродетелей, где вся знать Меерина станет свидетелями вашего союза.
«Вытащи главу каждой знатной семьи из их пирамид под каким-нибудь предлогом», — говорил Даарио. Девиз дракона — пламя и кровь. Дени отбросила эту мысль. Это не достойно ее.
— Как пожелаете, — вздохнула она. — Я выйду замуж за Хиздарха в Храме Милостей, завернутая в белый токар, окаймленный крошечными жемчужинами. Что-нибудь еще?
— Лишь один маленький вопрос, Ваше Величество, сказал Резнак. — Чтобы отпраздновать вашу свадьбу, было бы наиболее подобающе, если бы вы позволили открыть бойцовские ямы еще раз. Это будет ваш свадебный подарок Хиздару и любящему вас народу, знак того, что вы приняли древние пути и обычаи Меерина.
— И что самое приятное богов также, добавила Зелёная Грация своим мягким и ласковым голосом.
Цена невесты платится кровью. Дени устала от этой битвы. Даже сир Барристан не думал, что она сможет ее выиграть. «Ни один правитель не может сделать людей хорошими», — говорил ей Селми. — «Бейелор Благословенный молился, постился и построил Семерым самый роскошный храм, какой только могут пожелать боги, но не смог положить конец войне и нищете». «Королева должна слушать свой народ», — напомнила себе Дени.
— После свадьбы Хиздарх станет королем. Пусть открывает бойцовые ямы, если пожелает. Я не хочу иметь к этому отношения. — «Пусть кровь будет на его руках, не на моих». Она встала.
— Если мой муж желает, чтобы я омыла ему ноги, пусть сначала омоет мои. Я скажу ему об этом вечером. — Ей стало интересно, как ее суженный воспримет это.
Ей не стоило беспокоиться. Хиздар зо Лорак прибыл через час после захода солнца. Его собственный токар был бордовым, с золотистой полосой и каймой из золотых бусин. Наливая ему вино, Дени рассказала о своей встрече с Резнаком и Зелёной Грацией.
— В этих ритуалах ничего нет, — заявил Хиздар, — это всего лишь одна из вещей, на которые мы не должны обращать внимание.
Миэрин слишком долго был погружен в эти глупые старые традиции.
Он поцеловал её руку и продолжил.
— Дэйенерис, моя королева, я с радостью омою вас с головы до пят, если должен это сделать, чтобы стать вашим королём и супругом.
— Чтобы стать моим королём и супругом, тебе нужно всего лишь обеспечить мир. Скахаз сказал мне, что у тебя есть свежие новости.
— Есть. — Хиздар скрестил свои длинные ноги. Он выглядел весьма довольным собой.
— Юнкай даст нам мир, но у него есть цена. Разрушение рынка работорговли причинило огромные убытки всему цивилизованному миру. Юнкай и его союзники потребуют от нас их возмещения золотом и драгоценными камнями.
Золото и драгоценности — это не сложно.
— Что ещё?
— Юнкайцы восстановят рабство, как прежде. Астапор будет возрождён как город рабов. Вы не будете вмешиваться.
— Юнкайцы восстановили у себя рабство, не успела я отойти от их города и на пару лиг. Разве я повернула обратно? Король Клеон умолял меня примкнуть к нему в войне против них, но я осталась глуха к его просьбам. Я не хочу воевать с Юнкаем. Сколько ещё раз я должна это повторить? Каких ещё обещаний они требуют?
— Ах, есть ещё одна колючка в перине, моя королева. Печально об этом говорить, но у Юнкая нет веры в ваши обещания. Они продолжают петь старую песню о неком посланнике, которого ваши драконы опалили своим огнём.
— Обгорел только его токар, — с насмешкой сказала Дени.
— Как бы то ни было, они вам не верят. И люди из Нового Гиса тоже. Слова — это ветер, вы сами часто так говорите. Никакие ваши слова не обеспечат Миэрину мир. Вашим противникам нужны дела. Они хотели бы видеть нас супругами, а меня — увенчанным короной королём, правящим рядом с вами.
Дени снова наполнила вином его чашу, ничего так не желая, как вылить весь кувшин ему на голову и смыть с лица его самодовольную ухмылку.
— Брак или бойня. Свадьба или война. Это и есть мой выбор?
— Я вижу только один выбор. Давайте произнесём наши клятвы перед богами Гиса и создадим новый Миэрин вместе.
Королева обдумывала свой ответ, когда услышала шаги за спиной. «Еда», — подумала она. Ее повара обещали подать любимое блюдо Хиздарха, собаку в меду, фаршированную черносливом и перцами. Но когда она обернулась, чтобы посмотреть, там стоял сир Барристан, свежевымытый и облаченный в белое, со своим длинным мечом на боку.
— Ваша Милость, — сказал он, поклонившись, — простите, что беспокою вас, но я подумал, что вы захотите это узнать. Штормовые Вороны вернулись в город, с известиями о неприятеле. Люди Юнкая направляются к городу, как мы и опасались.
Досада промелькнула на благородном лице Хиздахра зо Лорака.
— Королева ужинает. Эти наемники могут подождать.
Сир Барристан проигнорировал его.
— Я просил лорда Даарио дать отчет мне, как приказала Ваша Милость. Он рассмеялся и сказал, что напишет его собственной кровью, если Ваша Милость пришлет к нему свою маленькую переписчицу, чтобы показать ему, как писать письма.
— Кровью? — Ужаснулась Дени. — Это шутка? Нет. Нет, не говорите мне, я должна увидеть его сама. — Она была одинокой юной девушкой, а юные девушки могут и передумать. — Созовите моих капитанов и командующих. Хиздахр, я знаю, ты простишь меня.
— Меерин важнее всего. — Хиздахр сердечно улыбнулся. — У нас будут другие ночи. Тысяча ночей.
— Сир Барристан проводит тебя. — Выставив его, Дени позвала служанок. Она не станет приветствовать своего капитана в токаре. В конце концов, она примерила дюжину нарядов, прежде чем найти тот, что ей понравился, но от короны, предложенной Чхику, отказалась.
Когда Даарио Нахарис преклонил перед ней колени, сердце Дени пропустило удар. Его волосы свалились в колтун от засохшей крови, а на виске краснел глубокий кровоточащий порез. Его правый рукав был испачкан кровью почти до самого локтя.
— Ты ранен, — выдохнула она.
— Это? — Даарио дотронулся до виска. — Арбалетчик пытался пустить стрелу мне в глаз, но я увернулся. Я торопился домой к моей королеве, чтобы согреться теплом ее улыбки. — Он встряхнул рукавом, забрызганным красными каплями. — Это не моя кровь. Один из моих сержантов сказал, что мы должны перейти на сторону юнкайцев, так что я взял его за горло и вырвал его сердце. Я собирался принести его тебе, как подарок для моей серебряной королевы, но четверо Котов отрезали меня от остальных и погнались за мной, рыча и шипя. Один из них почти поймал меня, так что я бросил сердце ему в лицо.
— Как галантно, — сказал сир Барристан тоном, подразумевающим обратное, — но у тебя есть вести для Ее Милости?
— Тяжелые вести, Сир Дедушка. Астапор пала, и крупные силы работорговцев направляются на север.
