У него пересохло во рту. — Я… Я заслужил это. Я прогневал его. Вы не должны его злить. Лорд Рамси милый и добродушный человек. Будьте милы с ним, и он будет добр к вам. Будьте хорошей женой.
— Помоги мне. Она вцепилась в него.
— Пожалуйста. Я наблюдала за тобой во дворе, играющим со своими мечами. Ты был так красив. Она сжала его руку. — Если мы убежим, я могу быть твоей женой или твоей шлюхой… кем ты захочешь. Ты можешь быть моим мужчиной.
Теон отдернул свою руку от неё.
— Я не… Я ничей мужчина, — мужчина бы помог ей, — Просто… просто будь Арьей, будь его женой. Ублажай его или… Просто ублажай его и прекрати разговоры о том, чтобы стать кем-то ещё.
Джейни, её зовут Джейни Пуль…кажется, Пуль рифмуется с 'боль'.
Музыка становилась всё более навязчивой.
— Пора. Вытри слёзы.
У неё коричневые глаза. Кто-нибудь заметит. Кто-нибудь вспомнит.
— Хорошо, а теперь улыбайся.
Девушка пыталась. Её губы, дрожа, дернулись и застыли, так что он мог видеть зубы. Хорошие белые зубы, подумал он, но если она разозлит его, они не будут такими очень долго. Когда он открыл дверь, три из четырех свечей опрокинулись. Он вел невесту в туман, туда где ждали гости приглашённые на свадьбу.
'Почему я?' спросил Теон, когда Леди Дастин сказала, что вести невесту должен он.
'Её отец мёртв, все её братья тоже. Её мать погибла в Близнецах. Её дяди пропали или мертвы, или схвачены.'
'У неё ещё есть брат'. Он мог бы сказать, что у неё есть ещё три брата. 'Джон Сноу в Ночном Дозоре'.
— Сводный незаконно рожденный брат, к тому же связанный клятвой со Стеной. Ты же был воспитанником её отца, ближайший из её живых родственников. И, как подобает, ты отдаешь её замуж.
Самый близкий к ней из живых родственников. Теон Грейджой вырос с Арьей Старк. Теон узнал бы самозванку. Если бы он показал, что Болтон признает ложную девушку Арью, северные лорды, которые собрались, чтобы свидетельствовать сочетание не будут иметь оснований подвергать сомнению ее легитимность. Стаут и Слейт, Хоресбейн Умбра, сварливый Рисвел, мужчины Хорнвуда и двоюродные братья Сервина, толстый Лорд Виман Мандерли… никто из них и на половину не знал дочерей Неда Старка так хорошо, как он. И даже если у кого и были личные сомнения, безусловно, они будут достаточно мудры, чтобы держать их при себе.
'Меня используют, чтобы я покрыл их обман, сам испачкался в их лжи'. Потому-то Русе Болтон снова одел его лордом — играть роль в этом фиглярском фарсе. Когда всё закончится, когда их фальшивую Арью выдадут замуж и уложат в постель, Теон Перевертыш больше не понадобится Болтону. 'Послужи нам в этом деле, и, когда Станнис будет разбит, мы обсудим, как возвратить тебе место твоего отца', — сказал его светлость своим мягким голосом, созданным для лжи и интриг. Теон не верил ни единому слову. Он станцует для них, потому что выбора нет, но после… 'Он опять отдаст меня Рамси', — думал он, — 'а Рамси лишит еще нескольких пальцев и снова превратит в Вонючку'. Если только боги не смилуются и Станнис Баратеон не обрушится на Винтерфелл и не предаст всех мечу, включая и его самого. Это лучшее, на что он мог надеяться.
Как ни странно в богороще было теплее. За её пределами, жесткий белый иней охватил Винтерфелл. Дороги были покрыты предательским чёрным льдом и инеем сверкающим под лунным светом в разбитых панелях Стеклянного сада. Заносы из грязного снега скопилось на стенах, заполнив все уголки. Некоторые из них были настолько высоки, что погребли двери под собой. Под снегом лежал серый пепел и угольки, а кое-где почерневшие балки или кучи костей украшенные обрывками кожи и волос. Сосульки размером с копье висели бахромой вдоль зубчатых стен и башен, как жесткие белые усы старика. Но внутри богорощи, земля осталась не замерзшей, поднимался пар от горячих водоемов, теплый, как дыхание младенца.
Невеста была в белом и сером — цвета, которые носила бы настоящая Арья, если бы дожила до свадьбы. Теон надел черное с золотом; плащ крепился к плечу грубым железным кракеном, который для него выковал кузнец в Курганах. Но волосы под капюшоном были седые и редкие, а у кожи сероватый стариковский оттенок. 'И всё-таки Старк' — подумал он. Рука об руку с невестой они прошли под каменной аркой, вокруг их ног клубился туман. Барабан звучал как сердце девицы, трубы — высоко, нежно и маняще. Над верхушками деревьев плыла полускрытая в тумане ущербная луна, словно глаз, глядящий сквозь вуаль.
Теон Грейджой не был чужим для этой богорощи. Он играл здесь мальчиком, скакал по камням пересекая холодный чёрный омут под Вейрвуд, прятал свои сокровища в ствол древнего дуба, преследовал белку с луком сделаным им самим. Став старше, он отмачивал свои синяки в горячих источниках после многочисленных тренировок во дворе с Роббом, Джори и Джоном Сноу. Между этих каштанов, вязов и дремучих сосен он нашел секретные места, где мог скрыться, когда хотел побыть один. Именно здесь он впервые поцеловал девушку. Позднее другая девушка сделала его мужчиной на рванном одеяле в тени этих высоких серо-зеленых страж-деревьев.
Он никогда не видел богорощу такой, серой и призрачной, наполненной теплым туманом, блуждающими огоньками и щепчущими голосами, которые, казалось, звучали отовсюду и ниоткуда. Под деревьями шел пар от горячих источников. Теплые испарения поднимались от земли, укутывая деревья своим влажным дыханием, стелясь по стенам, чтобы затянуть серую завесу напротив наблюдающих окон.
Там было что-то вроде дорожки — извилистая тропка из расколотых камней, поросшая мхом и наполовину занесенная грязью и опавшими листьями, коварная из-за толстых коричневых корней, вылезших из-под земли.
Он вел по ней невесту. Джейн, или Дженни, и это созвучно «мученью». Однако ему нельзя думать об этом. Соскользни это имя с его губ — и он лишится пальца или уха. Он ступал очень осторожно — из-за отсутствия пальцев на ногах он хромал, когда торопился и ему не стоило этого делать, чтобы не споткнуться. Испортишь свадьбу лорда Рамси неверным шагом, и лорд Рамси исправит подобную неуклюжесть содрав кожу с невезучей ноги.
Туман был настолько плотный, что были видны только ближайшие деревья. Между ними стояли высокие тени и тусклые огни. Свечи мерцали в стороне от извилистой тропы и возвращались к деревьям, бледные светлячки плавали в теплом сером тумане. Казалось, это был странный другой мир, место вне времени между мирами, где проклятые скорбно блуждают до поры, когда они найдут путь к той преисподней, которую заслужили своими грехами. Мы ведь все умрем, рано или поздно. Придет ли Станнис и убьет нас во сне? Скоро ли будет битва или она уже была проиграна?
Здесь и там жадно пылали факелы, отбрасывая красные тени на лица гостей. Проходя через туман, неверный свет делал их черты чудовищными, получеловеческими, скрученными. Лорд Стоут стал мастиффом, старый лорд Локк — стервятником, Амбер Смерть Шлюхам — горгульей, большой Уолдер Фрей — лисом, малый Уолдер — красным быком, которому недоставало только кольца в носу. Лицо Русе Болтона было бледной серой маской с двумя осколками грязного льда вместо глаз.
Над их головами на деревьях было полно воронов, их перья распушились, когда они сгорбились на голых коричневых ветвях, пристально глядя на церемонию внизу. Птицы мейстера Лювина. Лювин был мертв и его мейстерская башня была предана огню, но вороны остались. Это их дом. Теон удивлялся каково это — иметь дом.
Затем туман рассеялся, как занавес открывается перед шутом для представления новой сценки. Перед ними появилось сердце-дерево, широко раскинув свои костлявые ветви. Опавшие листья лежали вокруг широкого белого ствола волнами красного и бурого. Здесь ворон было больше всего, они бормотали друг с другом на тайном наречии убийц. Рамси Болтон стоял под ними, обутый в высокие сапоги мягкой серой кожи и одетый в черный вельветовый дублет, в разрезах которого был розовый шелк и сверкающие гранатовые капли. Улыбка плясала на его лице. «Кто пришел?» Его губы были влажны, шея над воротником была красной. «Кто предстал перед богом?»
Теон ответил:
