— Старые новости и протухшие, — прорычал Бритоголовый.
— Твоя мать говорила то же самое о поцелуях твоего отца, — ответил Даарио. — Милая королева, я бы был здесь гораздо раньше, но холмы кишат юнкайскими наемниками. Четыре свободных отряда. Твоим Штормовым Вороном пришлось прорубать себе дорогу сквозь их ряды. Есть еще кое-что похуже. Войско юнкайцев идет по прибрежной дороге, объединившись с четырьмя легионами из Нового Гиса. У них сотня слонов в доспехах и с башнями. А так же толошийские пращники и квартские верблюжьи отряды. Еще два гисарийских легиона плывут к Астапор. Если наши пленные говорят правду, они высадятся за Скахазадханом, чтобы отрезать нас от Дотракийского моря.
Время от времени, пока он вел свой рассказ, капля ярко-красной крови падала на мраморный пол и Дени вздрагивала.
— Сколько людей было убито? — Спросила она, когда он закончил.
— Наших? Я не задержался, чтобы посчитать. Но мы приобрели больше, чем потеряли.
— Перебежчики?
— Много храбрых мужчин присоединились к твоему благородному делу. Моей королеве они понравятся. Один воин с боевым топором с Островов Василиска, просто бестия, больше Бельваса. Ты должна увидеть его. Несколько вестеросцев, десятка два или больше. Дезертиры из Гонимых Ветром, недовольные юнкайцами. Из них выйдут отличные Штормовые Вороны.
— Как скажешь. — Дени не хотелось придираться. Возможно, Меерину скоро понадобится каждый меч.
Сир Барристан, нахмурившись, смотрел на Даарио.
— Капитан, вы упомянули о четырех свободных отрядах. Мы знаем лишь о трех. Гонимых Ветром, Длинных Копьях и Отряде Кота.
— Сир Дедушка умеет считать. Вторые Сыновья примкнули к юнкайцам. — Даарио повернул голову и сплюнул. — Это для Бурого Бена Пламма. Увидев его уродливое лицо в следующий раз, я раскрою его от горла до чресел и вырву его черное сердце.
Дени попыталась что-нибудь сказать, но не нашла слов. Она помнила лицо Бена с того раза, когда видела его в последний раз. «Это было теплое лицо, лицо человека, которому я доверяла». Темная кожа и белые волосы, сломанный нос, морщины в уголках глаз. Даже драконы любили старого Бурого Бена, который любил прихвастнуть тем, что в нем есть капля драконьей крови. «Три измены познаешь ты. Одну из-за крови, одну из-за золота и одну из-за любви». Был ли Пламм третьей изменой или второй? И какой тогда изменой был сир Джорах, ее грубый старый медведь. Неужели у нее никогда не будет друга, которому она сможет доверять? Какая польза от пророчества, если ты не понимаешь, что оно значит? «Если я выйду замуж за Хиздарха до того как взойдет солнце, растают ли все эти армии как утренняя роса и я смогу править в мире и спокойствии?»
От слов Даарио поднялся гвалт — Резнак причитал, Бритоголовый что-то мрачно бормотал, кровные всадники клялись отомстить. Силач Бельвас ударил себя по покрытому шрамами животу и поклялся съесть сердце Бурого Бена со сливами и луком.
— Пожалуйста, — сказала Дени, но, казалось, лишь Миссандея услышала ее. Королева встала.
— Замолчите! Я услышала достаточно.
— Ваша Милость, — сир Барристан встал на одно колено. — Приказывайте нам. Что мы должны сделать?
— Продолжайте то, что мы планировали. Соберите еды, столько, сколько сможете. — «Если я оглянусь, я пропала». — Мы должны закрыть ворота и поставить на стены всех мужчин, способных сражаться. Никто не должен входить, никто не должен выходить.
На мгновение в зале воцарилась тишина. Мужчины переглянулись. Затем Резнак сказал:
— А что с астапорцами?
Ей хотелось вопить, скрежетать зубами, рвать на себе одежду и биться об пол. Вместо этого она сказала:
— Закройте ворота. Мне нужно повторить трижды?
Они были ее детьми, но она не могла помочь им сейчас.
— Вы можете идти. Даарио, останься. Этот порез нужно промыть, и у меня еще остались к тебе вопросы.
Остальные поклонились и ушли. Дени повела Даарио Нахарис наверх в свою спальню, где Ирри промыла уксусом его порез, а Чхику забинтовала его белым льном. Когда с этим было покончено, она отослала и служанок.
— Твоя одежда испачкана кровью, — сказала она Дарио. — Сними ее.
— Только если ты сделаешь то же самое. — Он поцеловал ее.
Его волосы пахли кровью, дымом и лошадьми, а рот был твердым и горячим. Дени затрепетала в его руках. Когда их губы разъединились, она сказала:
— Я думала, ты будешь тем, кто предаст меня. Одна из-за крови, одна из-за золота и одна из-за любви, так сказали колдуны. Я думала… я никогда не думала, что это Бурый Бен. Казалось, даже мои драконы доверяют ему. — Она схватила своего капитана за плечи. — Обещай мне, что никогда не обратишься против меня. Я не вынесу этого. Обещай мне.
— Никогда, любовь моя.
Она поверила ему.
— Я поклялась, что выйду замуж за Хиздахра зо Лорака, если он подарит мне девяносто дней мира, но сейчас… я хотела тебя с того первого раза как увидела, но ты был наемником, непостоянным, ненадежным. Ты хвастался тем, что у тебя была сотня женщин.
— Сотня? — Даарио тихо засмеялся сквозь свою пурпурную бороду. — Я лгал, милая королева. Их была тысяча. Но ни одна из них не была драконом.
Она приблизила губы к его губам.
— Так чего же ты ждешь?
ПРИНЦ ВИНТЕРФЕЛЛА
Очаг был покрыт холодным черным пеплом, комнату согревали лишь свечи. Каждый раз когда открывалась дверь их пламя колебалось и дрожало. Невеста тоже дрожала. Они одели ее в белое платье из шерсти ягнят с кружевами. Ее рукава и лиф были обшиты прозрачным жемчугом, а на ее ногах были белые замшевые тапочки — красивые, но не теплые. Ее лицо было бледным, истощенным.
'Лицо вырезано из льда', подумал Теон Грейджой накинув меховой плащ на ее плечи. 'Труп погребенный в снегу'.
— Миледи. Время пришло.
За дверью звучала музыка, лютни, трубы и барабаны.
Невеста подняла глаза. Карие глаза, блестящие в свете свечей. 'Я буду ему хорошей женой, п-правда. Я… Я порадую его и дам ему сыновей. Я буду лучшей женой, чем могла бы быть настоящая Арья, он увидит'.
Подобные разговоры могут тебя убить, или еще хуже. Этот урок он узнал будучи Вонючкой. 'Вы настоящая Арья, миледи. Арья из дома Старков, дочь лорда Эддарда, наследница Винтерфелла.' Ее имя, она должна была знать ее имя. 'Арья Подногами. Ваша сестра называла вас Арья Лошадиное Лицо'.
— Это я придумала это прозвище. У нее и правда было вытянутое лицо, похожее на лошадиное. У меня не такое. Я была хорошенькой. — Слезы полились у нее из глаза. — Я никогда не была такой красивой, как Санса, но все говорили, что я хорошенькая. Лорд Рамси же считает меня хорошенькой?
'Да,' солгал он. 'Он мне так сказал.'
'Однако, он знает кто я. Кто я на самом деле. Я вижу это, когда он смотрит на меня. Он выглядит таким злым, даже когда улыбается, но это не моя вина. Говорят, он любит причинять людям боль.'
'Миледи не должна слушать эту… ложь.'
'Говорят, что он навредил вам. Ваши руки, и…»
