— Тебе, отец, ничего и делать не надо. Давай тыщу рублей, дожевывай бутерброд и садись за руль, жди, я пойду договорюсь, и ты отвезешь нас на природу. Ненадолго.
И вдруг батька достает деньги... Удивительно — он все-таки достает деньги! Я и не ожидал.
Нет, ну ведь надо же все-таки уесть эту батькину дремучесть… Посконство разэтакое.
Подхожу к девочке. Действительно хороша, стройная и совсем вроде не потасканная, а даже свежая. И смотрит на меня совсем не по-проститутски. Я пытаюсь разглядеть, какие у нее глаза, но почему-то не могу. Во всяком случае, они явно красивые. И волосы — русые, настоящие… Не люблю крашеных.
— Сколько? — спрашиваю я слишком развязно, так, что самому немного противно становится.
— Вдвоем? — отвечает она приветливо вопросом на вопрос. — Могу Танюху позвать.
— Не, я один. Пойдем договоримся. — Я беру ее под руку.
— Куда? — спрашивает она, послушно влекомая к машине.
И я загадочно и с размахом души сообщаю:
— В поля.
Мы садимся, я на свое место справа, она — назад.
Батька не смотрит на меня — сосредоточен и лицом даже посерел. Я открываю вторую бутылку пива, радостно жую кальмары; надо же — на что я батьку сподвиг, лихо!
Едем через Плавск. Справа большая вывеска — “Чайная”… Немножко до настоящей чайной не дотянули. Зато я теперь с девочкой.
Сразу за городком началось кукурузное поле.
— Вот тут остановись, отче, — говорю.
Он остается сидеть в машине. Я думаю, что если вот сейчас батька психанет и уедет, я встряну по полной программе… Самостоятельно выбираться из Плавска совсем не хочется… Если же батя все-таки уедет, то первым делом пойду и выпью еще пива и девчонку угощу… М-да, странно, что он на эту мутотень согласился…
Мы зашли подальше в кукурузу и остановились друг против друга. С дороги уже не будет слышно.
Кукуруза шуршит от ветерка, над головой светятся верхние изумрудные листки, покачиваются мягкие метелки на концах початков… Я знаю, что проституток не целуют, но, доставая из заднего кармана брюк презерватив, начинаю целовать ее с каким-то совершенно безудержным удовольствием; от девочки хорошо пахнет духами, и губы у нее нежные… Раздеваю ее, соображая, получится ли здесь не ложиться, но вдруг с ужасом чувствую, что у меня — ничего не выходит… Почему?!
Некоторое время девчонка пытается помочь.
Но бесполезно…
Мне обидно до чертиков.
Через десять минут выбираемся обратно к машине. По пути я с горя надрал несколько спелых початков.
Батька сидит взволнованный, хмурый, но не злой, а как будто даже умиротворенный. Я свалил початки на резиновый коврик под ногами.
Молча отвозим девочку обратно к кафе.
— Счастливого пути, дружок, — говорит она мне на прощание, улыбается нежно, прямо по- сестрински, хлопает дверью и идет под навес, где за столиками уже сидят водилы и ее подруга.
Хорошо хоть не смеялась надо мной.
