Батькины пальцы на руле дрожат. Он так на меня и не взглянул — напряжен и отчего-то кликушески прищурился. И борода подрагивает.
— Ты чего трясешься? — спрашиваю мрачно.
— А я молился, чтоб у тебя не встал! — громко говорит он и, остервенело похохатывая, дает по газам. “Тойота” дергается и с визгом набирает скорость. Утренние плавские прохожие озадаченно смотрят нам вслед.
— Мудила ты, окромя сана, — говорю я растерянно.
— Сам еретик, — отвечает он.
Я поднял с коврика початок и очистил его от кожуры. Кукурузина — зернышко к зернышку, упругая, налитая. Начинаю ей завидовать.
— Дай-ка сюда, — говорит батька, берет у меня початок и ест, приговаривая: — Ядреная, сладкая; упокой, Господи, раба твоего Хрущева.
Солнечно, кое-где дорогу рядами пересекают длинные тени пирамидальных тополей, посаженных, чтобы отгородить поля от трассы.
Долго едем молча. Батя не включает радио.
Стало припекать, вдалеке дорога как бы размыта, над асфальтом дрожит жаркая пелена. Я замечаю, что батька устал: слишком внимательно смотрит вперед, слишком напряженно держится за руль, иногда покашливает, взбадривая себя, и окно приоткрыл, чтобы голову обдувало.
К ветровому стеклу с моей стороны вчера прилипло белое перышко, пушинка. И до сих пор держится.
Проезжаем маленькую деревню. Посередине деревни машины снижают скорость, там блестит мигалка патрульной легковушки. Наверно, авария. Точно, двое классических “Жигулей”, синие и красные, лоб в лоб… На дороге рядом — два мужика: один сидит с окровавленным лицом, вокруг него суетятся люди; другой лежит, неестественно вывернув кисть правой руки, побелевшие пальцы сложены наподобие старообрядческого двуперстия. Лицо его закрыто камуфляжной курткой. В салоне синих “Жигулей” еще, кажется, кто-то есть.
За деревней опять набираем скорость, опять сонно тянутся километры… И мне хочется рассказать что-нибудь батьке. Точнее, мне расхотелось молчать. Я начинаю говорить о первом, что пришло на ум, — о кукурузе.
Колкер Юрий Иосифович родился в 1946 году в Ленинграде. Стихи пишет с детства. Публиковался в самиздате, в советских и зарубежных изданиях. С 1984 года — в эмиграции. Выпустил пять книг стихов за рубежом и в России. Живет в Лондоне.
Мемуарист
Идиотской сумятице дань заплачу.
Убеждать — надоело.
Не тебе, не тебе эту новость шепчу,
Не твое это дело!
Стенограмма, эклектика, чертополох,
Чепуха, что угодно —
Но коварная мелочь и давний подвох
Расцветают свободно.
