Л. рассказала мне, как ее вызывали в КГБ; она не являлась, и ее грозили убить на улице.
Из доклада видно, что возле нас было много доносчиков, в квартире была техника и что квартиру обыскивали без нас (об этом мы догадывались).
6 июня 94, понедельник. Вечером звонок от Нат. Солженицыной, которая вернулась в Москву несколько часов назад. Бодрый добрый голос. Множество приветствий от А. И. С. и просьба “непременно его дождаться”. Т. е. не помереть. Не знаю, искренни ли они со мною теперь, или это только благородная память о прошлом? Мне все равно; А. И. С. для меня всегда останется тем, кем был.
Наташа говорит, что поездка проходит очень радостно, что там, в Приморье, телевидение все показывает, а у нас — крохи... В самом деле, наши станции почти не передают его слов, а все больше как он не умеет мыться под рукомойником, а Ермолай плещется в океане... Ночью случайно я поймала “Немецкую волну” и услышала его речь — значительную и крупную и критическую относительно правительства...
Я очень ему благодарна, что всюду он посещает кладбища погибших. (Если бы я — Левашово! 165) Резанула фраза: “Россия должна стать великой
христианской державой”. Вряд ли Христос желал какой-нибудь державы, а духовенство наше всегда вело себя позорно (см. похороны Лермонтова, например).
9 июля 94, суббота. Ал. Ис. продолжает свое путешествие, и наши газеты замалчивают его выступления или обливают его помоями... Ну черт с ними, с газетами, но ведь его дружно ненавидят все писатели наши, бывшие эмигранты. (Кажется, кроме Владимова.) И я поняла почему. И Войнович, и Аксенов, и Копелев, и Коржавин (не знаю, может быть, он и ценит А. И. С.) — ну все перечисленные, возвращаясь сюда, бывали встречаемы восторженно. Цветы, аплодисменты, просьбы выступить еще и еще. Но вот вернулся в Россию он... и все их успехи померкли. Так их не встречали никогда и нигде. Так — только его... Они все — талантливы (Копелев тоже, хотя и не в литературе). И Войнович талантлив, и Аксенов (даже). И все они — настоящие литераторы и мастера (в лучших своих вещах). Но никто из них не обладает масштабом Солженицына... Он — огромный человек, ставящий всегда перед собой огромные задачи. Всегда. Дело другое, всегда ли ему удается решать их... Аксенов недавно высказался об А. И. С. так: “зачем он поднимает столько шума вокруг переезда из одной дачи в другую”. Это — наглость. Какой же переезд с дачи на дачу — через всю Россию? Опять его огромность, его масштаб — а у Аксенова “Метрополь”. Цель — уехать из страны с политическим капиталом, с ореолом, а ведь “Метрополь” — это
такая ничтожность — в исполнении и в замысле. А у А. И. С. замысел, замах, всегда огромен.
26 июля 94 г. Понедельник. Сижу и жду А. И. С. Он должен прийти с Люшей, Наташей и Би-би-си через 45 минут.
Было так. В день его приезда звонил Залыгин и предложил Люше ехать с ним на вокзал в его машине. Лил дождь, но гордая Л. отказалась. Поехала на метро, потом вся вымокла, вернулась раздраженная. Его видела и слышала издали. Море голов, зонтов, милиция, омон, — толпа мерзавцев, орущих, что он агент ЦРУ, и часть толпы, кричавшая ему “ура”. Тут же члены правительства: Лужков и еще кто-то.
И в тот же день, чего я совсем не ждала, он позвонил — сам — говорил с Люшей — и со мной!
Голос мне показался чуть выше , чем прежде. Может быть, он надорвал связки.
Разговор краткий . Вопрос о Люше — как добралась? Промокла ли? “Мне сказали, что она была в толпе”. “А у вас, Л. К., голос совсем молодой, прежний. Я к вам приду завтра. В половине шестого”. (Значит, в субботу?)
Всё. Я еле опомнилась от счастья.
Да, я не написала, что накануне я позвонила Сарнову и высказала ему со всею резкостью все, что думаю о его статье и о книге Войновича “2042”... И после звонка А. И. была счастлива, что уже высказала Сарнову всё , перед звонком ко мне А. И.
Дальше. С утра он позвонил Люше и просил 1000 извинений: в субботу (?) он не придет, а если можно, в понедельник в 6.
