показности, не понесемся к недосязаемому, — и не будем за то лишены помощи Иисусовой; потому что Христос ненавидит все таковое, будучи образцом смирения.
176) Емлемся убо за молитву и смирение, — сии два оружия, коими совокупно с трезвением, как мечем огненным, ополчаются мысленные воители против демонов. Если так будем вести жизнь свою, то каждый день и час можем радостный иметь праздник в сердце таинственно.
177) Восемь главнейших помыслов греховных, коими объемлется вся область таких помыслов, и от коих все они имеют свое рождение, — все подходят к дверям сердца, и нашедши ум не охраняемым, один за другим входят в него, каждый в свое время. Когда какой из этих восьми помыслов, поднявшись к сердцу, войдет в него, то вводит с собою целый рой нечистых помыслов, и омрачив таким образом ум, разжигает тело, влечет его к совершению срамных дел.
178) Но кто блюдет главу змия (прилог); и гневным прекословием, бранчивые подобрав слова, как бы пятерней бьет в лице врага, тот тем самым пресекает брань. Ибо стерши главу, он избег и помыслов порочных и дел порочнейших. После сего мысль у него пребывает уже неволненною; потому что Бог приемлет его бодрствование над помыслами, и в воздаяние за то дарует ему ведение, как надо преодолевать врагов, и как надлежит очищать сердце от помыслов, оскверняющих внутреннего человека, как говорит Господь Иисус: «от сердца исходят помышления злая… прелюбодеяния, любодеяния… Сия суть сквернящая человека» (Мф.15, 19).
179) Таким-то образом душа может о Господе стать в своем благообразии, красоте и правости, как в начале создана была Богом, прекрасною и правою, как говорит великий раб Божий Антоний: „когда в душе ум бывает таким, как следует ему быть по естеству, тогда добродетель сама собою устрояется'. Он же сказал опять: „быть душе правою есть тоже, что иметь ей ум в естественном состоянии, как создан'. И не много ниже, опять говорит он: „очистим ум; ибо я верую, что будучи всесторонне очищен и пришедши в естественное свое состояние, может сделаться прозорливым и видеть более и далее демонов, имея в себе дающего откровения Господа'. Вот что говорит знаменитый Антоний, как сказывает Афанасий великий в житии Антония.
180) Всякий помысл воспроизводит в уме образ какого либо чувственного предмета: ибо Ассирианин (враг), будучи сам умною силою, не иначе может прельщать, как пользуясь чем либо, привычным для нас, чувственным.
181) Как невозможно нам, таким человекам, гоняться по воздуху за пернатыми птицами, или летать подобно им, потому что это не свойственно нашему естеству: так невозможно нам преодолеть, не телесные демонские помыслы, или напряженно устремлять к Богу око ума нашего, без трезвенной непрестанной молитвы. Если нет в тебе этого; то ты по земле и за земным лишь охотишься.
182) Если истинно хочешь покрыть стыдом помыслы, достодолжно безмолвствовать, и без труда трезвенствовать сердцем; да прилипнет к дыханию твоему молитва Иисусова, — и в немного дней увидишь это на деле.
183) Как не следует букв писать на воздухе, а надобно их резцом начертывать на каком либо теле твердом, чтоб они могли на долго сохраниться: так с притрудным трезвением своим должно нам сочетать молитву Иисусову, дабы прекрасная добродетель трезвения вместе с Ним была в нас целою, и чрез Него во веки сохранилась в нас неотъемлемою.
184) Возложи, как сказано, на Господа дела свои, и обрящешь благодать, дабы и к нам с тобою не относились слова Пророка: «близ еси ты, Господи, уст их, далече же от утробъ их» (Иер. 12, 2). Никто другой прочно не умиротворит сердца твоего от страстей, кроме Самого Иисуса Христа, сочетавшего в Себе далеко растоящееся (т.-е. Божество и человечество).
185) Равно омрачают душу и мысленные внутри беседы с помыслами, и внешние разговоры и празднословие. И так тем, которые стараются отвращать от ума своего все вредное, должно без жалости прогонять и тех и других любителей празднословия, и помыслы и людей, по весьма уважительной по Богу причине, — именно, дабы ум омрачась не ослаб в трезвении: ибо, будучи омрачаемы забвением (от бесед), мы обыкновенно теряем ум (начинаем и думать и делать не знать что).
186) Кто со всем рачением хранит чистоту сердца, тот наставником в ней будет иметь законоположника Христа, Который таинственно будет изрекать ему волю Свою. «Услышу, что речет во мне Господь Бог» (Пс. 84, 9), говорит Давид, указывая на это. Изображая же с одной стороны воззрение ума на самого себя, в деле мысленной брани, а с другой Божие заступническое в ней покровительство, он сначала, когда смотрел на врагов, проговорил: «и речет человек, аще ест плод праведнику» (Пс. 57, 12)? А потом изъявляя состоявшееся, в следствие строгого обсуждения решение относительно того и другого, прибавил: «убо есть Бог судяй им» — злым демонам на земли сердца нашего (там же). И в другом месте говорит он: «приступит человек и сердце глубоко, и вознесется Бог; и тогда стрелы младенцев будут для нас язвы их» (Пс. 63, 7,8), и будут почитаемы таковыми.
187) Будем всегда вести себя, как «наказанные сердцем в мудрости» (Пс. 89, 12), непрестанно дыша Иисус-Христом, Бога Отца силою и Божиею премудростью. Если же по какой либо случайности опустившись, вознерадим о сем умном делании: то в следующее утро опять добре препояшем чресла ума нашего, и покрепче возьмемся за дело сие, зная, что нет никакого оправдания нам, ведущим добро творити, если не будем творить оного.
188) Как вредоносные яства, быв приняты в тело, скоро производят в нем болезненную тревогу; но если вкусивший их, лишь только почувствует вред, поспешит извергнуть их вон посредством известного лекарства, то остается невредимым: так и ум, когда поглотив принятые им порочные помыслы, и почувствовав вредную горечь их, поспешит молитвою Иисусовою, из глубин сердца возглашаемою поскорее извергнуть их вон и далеко отбросить от себя, то чрез это избежит всякого от них вреда, как по милости Божией научение от других и вместе с ним собственный опыт предали трезвенствующим разуметь предлежащее дело.
189) С дыханием твоим трезвенно соедини молитву Иисусову, или непрестанное помышление о смерти и смирение: то и другое великую доставляет пользу.
190) Господь сказал: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем и обрящете покой душам вашим» (Мф.11,27).
191) Сказал еще Господь: «иже смирится, яко отроча сие, той ест болий в царствии небеснем» (Мф.18,4); «возносяйся же смирится» (Лк.18,14). — «От Мене, — говорит, научитеся». Видишь ли, что научение есть смирение. Заповедь Его живот вечный есть; и сия заповедь есть смирение. Следовательно, кто не смирен, тот отпал от живота, и конечно обрящется там, что противоположно ему.
192) Если всякая добродетель производится душою и телом, душа же и тело, коими, как я сказал, составляется всякая добродетель, суть творение Божие; то не крайне ли сумазбродствуем мы, когда величаемся и тщеславимся чуждыми украшениями души и тела? И не тем ли это паче, что, опираясь на гордость, как на тростниковую трость, мы восставляем против себя беспредельного величием Бога, таким крайним беззаконием своим и безумием привлекая на главу свою страшнейшее Его неблаговоление; ибо «Господь гордым противится» (Иак.4,6)? Вместо того, чтобы подражать Господу в смирении, мы своим тщеславным и гордостным мудрованием вступаем в содружество с неистовым врагом Господа, гордым диаволом. По сему-то Апостол говорит: «что имаши, его же неси приял» (1Кор. 4, 7)? Разве ты сам себя создал? Если же тело и душу, из которых, в которых и чрез которых всякая добродетель составляется, получил ты от Бога, то «что хвалишися, яко не прием» (там же)? Ибо Господь все сие даровал тебе.
193) Очищение сердца, ради которого как смирение, так и всякое, свыше сходящее благо имеет в нас место, не что иное есть, как то, чтоб отнюдь не попускать входить в сердце помыслам, приникающим к нему.
194) Хранение ума, с Божиею помощью и ради единого Бога действуемое, установившись в душе, доставляет уму мудрость в ведении подвигов по Богу; не малою также причастника своего снабжает оно способностью к тому, чтобы по Богу также устроять и внешние дела и слова, с рассуждением безукоризненным.
195) Отличительное в Ветхом Завете первосвященническое украшение (чистая златая дщица на груди, с надписью — святыня Господня, Исх. 28, 36) было прообразованием сердечной чистоты, которое внушает нам внимать дщице сердца нашего, не почернела ли она от греха, дабы (если окажется такою) поспешали мы отчистить ее слезами, покаянием и молитвою. Ум наш есть нечто легкое (подвижное), и трудно удерживать его от греховных воспоминаний. Можно, впрочем, сказать, что он с равным удобством
