И мрачный рельеф, вырезаясь на небе, Стоит этот сфинкс беспредельных песков, И как разбиваются о берег гребни, Так вьется песок, подымаясь с бугров. Легенда в народе о нем сохранилась, Ее проводник заунывно поет: Поет он, как с камней дочь хана убилась, И песнь заунывную ветер несет. Спроси у него – он расскажет тебе, Как выросли камни в бесплодном песке. I Бог един, Магомет же великий Аллаха пророк! Все Аллах сотворил: эти яркие звезды и небо, Солнце, месяц, землю. Все, что только живое на суше, – Все родилось его повеленьем. По воле Его Поднялися цветы, зажурчали ручьи и потоки, Заревел океан своей грозной и мощной пучиной, Зашепталась листва, запорхали, запели на ветвях Разноцветные птицы и мягкою поступью гордо Разошлися пантеры; трава зарябила змеями, И творенье из всех величайшее Аллы родилось – Человек хитроумный, и гордый, и сильный, и ловкий. И Аллах направляет великие войска на землю; Направляет царей; руководит событьями, словом; Государствам покой посылает иль горе с болезнью; Бедняка Он счастливит деньгами, раба же надеждой. Все, что есть на земле, все он сделал и делает, добрый. И Садык-Бека Он не забыл, не оставил в несчастьи, – Награждать благородных умеет Единый-Великий. Род Садыку Он дал и страной его править поставил, Наградил Аинули прекрасной от верной Джиамили, Чудной дочерью, всех дочерей и милей и красивей. И она зацвела, будто роза меж свежей листвою. Видел молнии ты? Ее очи равнялись их блеску; Если ж ты подымался по черным тропинкам на скалы И видал там ущелья, где сумрак темнее, чем ночь, То поймешь свет кудрей Аинули прекрасной, что будто Завилися змеями, рассыпавшись черным потоком. Как от солнца теплом, так весельем и силой младою От нее будто веяло. И, расточая блаженство На отца, незаметно росла Аинули, как серна Грациозна, как лотос прекрасна невинной душою. II Много, много земель у Садык-Бека было подвластных. Много, много народов и столько ж стеклося бесстрашных И прекрасных вождей, что пришли за рукой Аинули. И из ханств, прилегающих к ханству Садыка, из дальних Из-за гор, из-за рек, – отовсюду стеклися (услышав Про красу Аинули) народов вожди и просили Благородного хана руки его дочери чудной. Но медлительность – благо, – родные ей разум и мудрость. Разве трудно ему ошибиться? Прекрасней и мужа Надо выбрать прекрасного, чистого сердцем, как дочка. И живут женихи у Садыка и ждут разрешенья, Кого выберет хан, приглядевшись, в мужья Аинули. III Но, как птичка резва, беззаботна, не зная о горе, Аинуль за стеною живет, – за спиной Садык-Бека. Как газель, она носится между блестящих фонтанов, Пьет цветов аромат, забывается в сладкой дремоте, Прислоняся к фонтану – и взор устремивши на небо. И так радостно сердце тогда замирает, трепещет, Пораженное бездной, великой глубиной Аллаха, И тогда вспоминает волшебные сказки прислужниц. А Аллах, улыбаясь навстречу прекрасной, над нею Простирает могучую руку Владыки вселенной... Но не вечно поток, подо льдом и под снегом закован, Спит, струей не журча; вот подымется солнце – согреет, Цепи скинет и, вырвавшись с новою силой могучей, Понесется бурливый по камням, с уступов спадая, Клокоча и ворочая камни в порыве безумном. Так и сердце, согретое солнцем любови великой, Разорвало шелковые путы, забилось о стены, Заметалось по тесной тюрьме, и беспомощно руки Простирая к окну одинокому – глазу темницы. И не знает сама, что случилося с ней, Аинули. Ах, как сладко забьется прекрасное сердце порою; Так и хочется пасть у фонтана на свежую травку, Насладиться журчаньем – и слезы польются ручьями; И чего-то так хочется страстно и жарко. Но если Ты спросил бы, о чем она плачет, – «не знаю», сказала – И ответила б тоже: «не знаю», когда бы спросил ты У нее – «Аинули, что хочешь душою твоею?» IV
