ее совершенно искренне и сознательно. У них имеются раздражающие недостатки, но порой они удивляют и своеобразными достоинствами. И те и другие одного происхождения, Отказ от реальной жизни, тревожное ожидание, самоотречение могут послужить девушке трамплином, обеспечить ей прорыв к одиночеству и свободе.
Девушка скрытна, она страдает, ее мучают сложные внутренние конфликты, В то же время эта сложность обогащает ее, ее духовная жизнь глубже, чем духовная жизнь ее братьев, она внимательно наблюдает за тонкими и разнообразными движениями своего сердца, она лучше разбирается в психологии, чем мальчики, преследующие внешние цели. Она способна обосновать свой бунт, который противопоставляет ее миру, не впадая в излишнюю серьезность или конформизм. Ее не может обмануть традиционная ложь окружающих, которая вызывает у нее только иронию. Постоянно ощущая двусмысленность своей «ситуации», она способна не только на бесполезные протесты, но имеет достаточно мужества для того, чтобы усомниться в общепринятом оптимизме и избитых истинах, в лживой, предустановленной морали. Такова, например, трогательная Мэгги, героиня романа Джордж Элиот
«Мельница на Флоссе», в Которой -автор воплощает сомнения и отважный бунт юной девушки против нравов викторианской ан глии; герои этой книги, в частности брат Мэгги, —- Том, упрямо следуют общепринятым принципам,'для: них мораль превращается в застывшие формальные· правила;. Мэгги пытается по–новому Взглянуть на них, опровергнуть их, она без страха идет навстречу одиночеству и возводит егр–ъ чистую свободу, противостоящую склеротичному мужскому миру.
Девушка может использовать свою свободу лишь отрицательным способом/Однако благодаря тому, что ее душевные силы остаются незанятыми, в ней может развиться ценное качество — восприимчивость, в этом случае она становится преданной, внимательной, понимающей и любящей. Именно таким кротким великодушием отличаются героини Розамонд Леманн. В романе «Приглашение к вальсу» мы видим, как Оливия, еще робкая, неловкая и не очень склонная к кокетству, с волнением и любопытством вглядывается в мир, в котором ей вскоре предстоит жить, Она всем своим существом слушает партнеров по танцам, старается давать им такие ответы, которых они ждут, она на все отзывается, трепещет, принимает то, что ей предлагают. Героиня романа «Пыль» Джуди обладает такими же привлекательными качествами, Она не отказывается от радостей, свойственных детству, любит ночью купаться голышом в протекающей в парке реке, любит природу, книги, красоту, жизнь; в ней нет самовлюбленности, она правдива, лишена эгоизма, в ней нет стремления к возвеличиванию собственного «я» с помощью мужчин, она отдает свою любовь как дар. Она одаривает ею любое существо, которое ее пленяет, — как мужчину, так и женщину, и Дженнифер, и Роди. Отдавая себя, она не теряет своей индивидуальности. Она живет жизнью независимой студентки в своем собственном мире с собственными проектами. Но от молодого человека ее отличает нежная кротость и позиция ожидания. Самым изящным образом, несмотря ни на что, она предназначает себя Другому, Этот Другой обладает в ее глазах такими чудесными свойствами, что она одновременно влюблена и во всех молодых людей из семьи соседей, и в их дом, и в их сестру, и во всю их жизнь; и Дженнифер ей нравится не столько как подруга, сколько как воплощение этого Другого. Роди и его кузенов она очаровывает своей способностью подчиняться их воле, считаться с их желаниями. Она — само терпение, мягкость, согласие и молчаливое страдание.
Тесса из романа Маргарет Кеннеди «Нимфа с верным сердцем» не похожа на Оливию, но и она тоже пленяет нас своим сердечным отношением к дорогим ей людям. Это непосредственная, диковатая, но цельная натура, Она не согласна жертвовать даже малейшей частью своей личности; украшения, румяна, притворство, лицемерие, показное изящество, осторожность и подчинение женщины вызывают в ней возмущение; ей хочется быть любимой, но она не согласна носить маску; она приспосабливается к настроению Левиса, но без всякого раболепства; она понимает его, чувствует все движения его души, но когда им случается поссориться, Левис хорошо знает, что ему не удастся смягчить ее с помощью ласки. В то время как властную и тщеславную Флоренс можно склонить на свою сторону поцелуями, Тессе удается чудо — любя, она остается свободной, и поэтому в ее любви нет ни враждебности, ни надменности. Ее простодушие привлекает так же, как могли бы привлечь ухищрения; она не уродует себя для того, чтобы понравиться, не унижается, не превращается в вещь. Она живет в окружении музыкантов, отдающих себя без остатка творчеству, но самой ей неведома власть всепоглощающего вдохновения. Зато она всем своим существом любит окружающих, понимает их, помогает им и делает это легко, движимая неясным и непосредственным великодушием. Именно поэтому она остается совершенно свободной даже в такие моменты, когда, думая о других, забывает о себе. Благодаря своей чистоте и естественности ей удается избежать многих конфликтов, переживаемых девушками; она страдает из–за жестокости мира, но не из–за собственной раздвоенности; в ней все гармонично, как в беззаботном ребенке или в мудрой женщине. Такая чувствительная, великодушная, восприимчивая и пылкая девушка вполне готова к глубокой любви.
Если же она не находит любви, она способна погрузиться в поэзию. Поскольку ей не приходится действовать, она наблюдает, чувствует, замечает; какой–нибудь цвет или улыбка могут глубоко взволновать ее, ведь ее судьба зависит не от нее, и она собирает ее по кусочкам, любуясь древними городами и изучая лица зрелых мужчин. Она изучает мир на ощупь и на вкус хотя и страстно, но более бескорыстно, чем юноша. Плохо интегрированная в человеческий мир, она с трудом приспосабливается к нему и, как маленький ребенок, многое видит в нем по–своему. Вместо того чтобы заботиться о своей власти над вещами, она озабочена их значением, замечает их необычные очертания, неожиданные превращения. Лишь изредка она чувствует в себе творческую отвагу, да и технические приемы, которые помогли бы ей выразить свои чувства, незнакомы ей; но в ее беседах, письмах, литературных заметках и набросках иногда проявляется необычное видение мира. Девушка пылко устремляется вовне, потому что ее трансцендентность еще не загублена; и в силу того, что она еще ничего не совершила и еще не стала ничем, ее порыв преисполняется страстью. Ощущая в себе пустоту, не ведая ограничений, из глубины своего «ничто» она стремится овладеть ВСЕМ. Вот почему она испытывает такую необычайную любовь к Природе: она обожествляет ее даже в большей степени, чем юноша. Необузданная, не зависящая от человека Природа яснее всего выражает целостность всего сущего. Девушка еще не успела завладеть никакой частицей вселенной, именно поэтому Дна может принадлежать ей вся, и, гордо овладевая ею, она познает себя. Немало рассказов об этих восторгах юности можно найти у Колетт в романе «Сидо»: Я так любила восход, что мать использовала это как поощрение. Я просила ее разбудить меня около половины четвертого утра и тогда уходила, захватив корзинку, в сторону огородов, затерявшихся в узкой излучине реки, в ту сторону, где росла земляника, черная и красная смородина.
В половине четвертого все еще спало в нетронутой, влажной голубой дымке, и, идя вниз по песчаной дороге, я постепенно погружалась в туман, которого в низине было больше, чем наверху. Сначала в тумане были только ноги, потом в нем исчезало мое стройное тело, затем он подступал к моему лицу — к губам, ушам и особенно к носу, моему самому чувствительному органу… Именно на этой дороге, в этот ранний час я осознавала свою ценность, состояние невыразимой благодати и причастности к первому порыву ветра, первому птичьему щебету, к овалу показавшегося на горизонте солнца, еще не успевшего принять свою обычную форму… Я возвращалась, когда звонили к первой мессе. Но к этому времени я успевала досыта наесться ягод, сделать большой круг чо лесу, как вышедшая в одиночку на охоту собака, напиться из двух моих любимых затерянных в лесу ключей…
В книге «Тяжесть теней» Мэри Уэбб также описывает ту горячую радость, которую испытывает девушка, любуясь хорошо знакомым ей пейзажем: Когда атмосфера в доме накалялась, нервы у Амбры напрягались до предела. Тогда она уходила в горы, поросшие лесом. Ей казалось, что в отличие от обитателей Дормере, которые жили под гнетом закона, лес живет только движением. От того что великолепие природы придавало ей силы, у нее выработалось своеобразное восприятие красоты. Ей казалось, что она видит связи между предметами; природа перестала для нее быть случайным сочетанием мелких деталей и превратилась в гармоничную, строгую и величественную поэму. Это было царство прекрасного, здесь сверкал какой–то свет, не исходивший ни от цветов, ни от звезд… Казалось, что по всему лесу пробегала легкая, таинственная и волнующая дрожь, похожая на блики света… Прогулки Амбры в этом мире зелени были своеобразным религиозным ритуалом. Однажды тихим утром она пришла в Птичий сад. Она часто приходила сюда на восходе дня с его мелочными, раздражающими заботами… Беспорядочное порхание и гомон птиц приносили ей какое–то утешение… Наконец она дошла до Верхнего леса, и красота обступила ее со всех сторон. Для нее в этих свиданиях с природой было что–то
