Русская поэзия Китая: Антология

ДОМ

Холодный опустевший дом,
И тишина, и пыль, и мрак —
Дом выстроен был кое-как
И обречен давно на слом.
А все ж он был кому-то мил,
И кто-то в нем когда-то жил
Еще недавно иль давно,
И кто он был — не все ль равно.

Я мертвого не разбужу,
Я тихо сяду на скамью
И ношу тяжкую мою
Бесшумно рядом положу.
Багаж мой — паспорт да портплед,
Стихов немного, много лет,
Да сердце, ставшее сухим,
Как будто вовсе не моим.

Да, в этом сердце не сыскать
Тех чувств, что раньше бились в нем,
Но отчего же странный дом
Меня заставил задрожать?
Простой некрашеный фасад,
Подслеповатый окон взгляд,
И челюстью вперед крыльцо —
Совсем знакомое лицо.

Мое лицо… морщин моих
Я вижу на стенах узор,
И плющ, как головной убор
На волосах моих седых.
Я зеркала не сберегла,
Но всюду, всюду зеркала,
И чем они мутней, темней,
Тем сходство скорбное полней.

ДЫМ

Уходя от родины навеки,
Не гляди на дым,
А зажмурь заплаканные веки,
Крепко их зажмурь.
Дым не раз еще увидишь снова,
Но таким седым
Может быть он только у родного
Дома — в годы бурь.
И еще не раз глаза усталой
Ты протрешь рукой
И подумаешь о том, как мало
Свой любил ты кров,
И еще не раз слеза ресницы
Обожжет тоской,
Это зов далекий возвратится,
Это — дыма зов.

«Когда-то… мне мальчик-колчаковец дал на храненье гранаты…»

Когда-то…
Мне мальчик-колчаковец дал на храненье гранаты.
Могли пригодиться — поход предстоял не один.
О, я их хранила самоотверженно, свято,
Как честь их хранила. Таила от мамы, от брата
И плакала после над шуткой — над ящиком мандарин.

И снова у ящика. Не мандарины — гранаты.
Приказано сдаться. Граната в руке у меня.
Но как они счастливы, глупые эти солдаты,
Что больше не будет ни пороха, ни огня.
Бегут не в защитном. Успели одеться в халаты,
У каждого в мыслях жена, или мать, или сын.
Взорвать их? Имею ли право? И я положила гранату,
Хозяйка их жизни, как в вазу кладут мандарин.