Русская поэзия Китая: Антология

Сама Ян Гуэй-фей для него растирала
На блюдце фарфоровом палочку туши.

Он снял сапоги и швырнул их, икая.
Забегала кисть по тончайшей бумаге,
И тишь воцарилась в палате такая.
Как по мановению грозного мага.

Красавица смотрит на руку, на свиток,
И рдеет в лице ее нежный румянец.
Ей пишет стихи Ли Тай-бо знаменитый,
Хоть первый из самых отчаянных пьяниц.

Он встал. Бородища — растрепанный веник.
Забрал сапоги и уходит с поклоном.
Не нужно ему ни почета, ни денег,
Соскучился он по просторам зеленым.

Однажды у речки, веселый и пьяный,
Забывши о том, что нельзя и что можно,
Он крикнул: «Луну!» — и с ковшом оловянным
Бултыхнулся в воду неосторожно.

Друзья удивлялись, жалея нахала:
«Он баловень жизни, народа и трона,
Сама Ян Гуэй-фей, отведя опахало,
Не раз улыбалась ему благосклонно».

Часами сидел он в харчевне, икая,
Швыряя монеты ребятам и нищим,
И сволочь его окружала такая,
Какой никогда и нигде не отыщешь.

Он сам уничтожил судьбы своей свиток,
С великими гордый, с презренными равный.
Чудесного дара огромный избыток
Не смог довести он до старости славной.

Плывет бородища — растрепанный веник.
Нет, рано еще говорить о поэте.
Бродягу и пьяницу знал современник,
Поэт Ли Тай-бо — это тысячелетьям.

1949

Шанхай

«Холод осенний в китайском панно…»

Холод осенний в китайском панно.
Птицы загрезили дальними странами.
Птицы молчат над плакучими ивами.
Ивы поникли зелеными гривами,
Ивы оделись седыми туманами.
Холод осенний в китайском панно.

1953

Шанхай

«Шорох ли… Шепот ли… Непостижимый…»

Шорох ли… Шепот ли… Непостижимый,
Над головой пронесется он мимо.
Хочешь поймать его? Нет! Безнадежно!..
Но отчего же ты вздрогнул тревожно?
Хрустнули пальцы измученных рук…
Был ли знакомым тот звук?

ПРОЩАНИЕ

В блеске печальном свечей
Заколебалась парча
У плеча.
Больше не надо речей.
Веер к губам поднесен.
Все.