Русская поэзия Китая: Антология

Душный ветер траву колыхает сердито,
Пыль нависла над степью, как желтый туман.
Утомились и люди, и кони. Без свиты
Подъезжает к подножью горы богдыхан.
Вот он спешился. Вот повернулся он круто.
Он один, а над ним только небо и зной,
Но измученный конь понимает как будто,
Что хозяин ушел говорить с тишиной.

Тут
Раскаленные вихри жестокую землю метут,
Ту, что стала постелью твоей,
Ян Гуэй-фей.

Ян Гуэй-фей,
Помнишь лотосов чащи на темном пруду?
Помнишь нашу тропинку в дворцовом саду,
Там, где склоняется к водам узорный бамбук?
Твой парчовый рукав,
Башмачков твоих стук.
Блеск нарядных запястий?
Это — счастье,
Что нельзя возвратить, потеряв
Ян Гуэй-фей.

Ирис шепчет о ней, и воркуют свирели,
И бряцают о ней жемчуга ожерелий,
И зеленый нефрит
Говорит:
«Я люблю Ян Гуэй-фей».
Девять лет безмятежных неслышно пройдет,
Но раскроются настежь все девять ворот,
И однажды под гром барабана
Ты с постели подымешься рано.
В небе утреннем розово-синем
Развевается знамя павлинье.
Распахнулись все девять ворот,
Ты глядишь в пустоту,
И лицо твое снега бледней.
Почему ненавидит народ
Красоту
Ян Гуэй-фей?

У подножья высокой Омэ
Император как в тесной тюрьме.
Даже здесь, далеко в Сычуане
До дворца докатилось восстанье.
Отдохнуть.
                      Но возможен ли отдых?
Снова крики — все ближе, страшней.
Копья подняты в воздух,
И грозят они ей,
Ян Гуэй-фей.

Ян Гуэй-фей.
Это — брови, как листья у ивы,
Что тонки и красивы,
Это — пение арф.
Это — губ горделивый излом.
Это — шелковый шарф
Затянулся на шее узлом.
На руках у солдат бездыханное тело…

А хотела
Жить
Ян Гуэй-фей.

По земле расстилается тень,
В душном воздухе реет гроза.
И как в тот трижды проклятый день,
Богдыхан закрывает глаза.

1949

ЛИ ТАЙ-БО

Сидел развалясь, он, веселый и пьяный,
Забывши о том, что нельзя и что можно.
Он крикнул: «Вина!» — на пиру богдыхана,
Ну словно в харчевне орал придорожной.

Придворная знать удивлялась нахалу.
Вниманьем охвачены взоры и уши.