Русская поэзия Китая: Антология

Пальцы любимой сжимай в жарких ладонях своих.
Эту любовь не суди. В затуманенных взорах любовниц
Отблеск бессмертья горит. В песни недаром Гомер
Множество мифов игривых включил о богах и богинях.
Прав «Илиады» творец, тайны скрывая от нас.
Но не завидует мудрый — влюбленным. В светильник спокойный
Масло густое налей. И богоравный Платон
Тихо беседовать будет с тобою об истинах жизни,
Око твое приучать к блеску нетленных идей.
Дивный светильник ума! Даже мысленно не оторваться
От золотых его уст к жадному женскому рту.
Может ли отблеск пленять тех, кто видит священное пламя?
Только не слушаешь ты. К женщине рвешься, глупец!
Хватит надолго ли масла в горящем светильнике сердца?

МОРЕ

Море — синей пустыней кругом.
На волнах словно корочка инея.
Только мысли мои о другом
И, увы, совершенно иные.

Безразлично пустыне морской
Все, чем гордое сердце изранено.
С морем не поделиться тоской.
Я ответ его знаю заранее.

Стоит разве — природе назло —
Ждать, мечтая над бездною зыбкою,
Чтобы счастье ко мне подплыло
Золотой говорящей рыбкою?

27 апреля 1944

СКВОЗЬ ЦВЕТНОЕ СТЕКЛО

Что ушло — то ушло,
Только память никак не уймется.
Только памяти нравится кроткая жизнь.
Сквозь цветное стекло
Осужденных рассудком эмоций
Смотришь в прошлое и говоришь: «Откажись
От того, что тепло,
От того, что интимно нелепо,
От того, что — лирически — счастьем зовут…»
Сквозь цветное стекло
Изменяется внутренность склепа,
И черты мертвеца хоть на миг оживут.
Что ушло — то ушло.
Сердце серым комочком сожмется.
Мы с тобой — не друзья и, увы, не враги.
Это ветром смело Розоватую дымку эмоций.
Это — губы свело,
Это — накипь из слов:
«Ничего. Перемелется. Переживется.
Подожди. Потерпи.
                               Память также уймется.
Сквозь цветное стекло Не увидишь ни зги».

9 июня 1944

ДОМ

Блуждая по лесу, с тобой найдем
Пустой, заброшенный и темный дом.
Ты, распахнув открытое окно,
Откинешься: «Как пусто и темно! —
От ужаса подымутся ресницы.
Потом добавишь, говоря с трудом, —
Почудилось: кого-то вместе ждем
Мы в этом доме, темном и пустом.
Когда? Не помню, но давным-давно…
Кого? Не помню — это все равно…»
Вдруг, распахнув прикрытое окно,
Запрыгнул в дом бродяга краснолицый…
На белом платье кровь красней, чем мак,
Зрачки залил багрово-сизый мрак.
Все тело зябко охватила дрожь:
«Я знала, кто направил этот нож,
И ненависть мешала мне молиться. —
Ты смолкнешь вдруг в отчаяньи немом,