Русская поэзия Китая: Антология

Знак обреченности? Но я ведь не беглец,
И одиночеству не угрожают звезды, —
Что им бездонная тоска пустых сердец?
Но кто-то медленно выкачивает воздух
Из колокола — близок мой конец…
Погибнет мир, который мною создан.

ВЛАДИМИР ПОМЕРАНЦЕВ

СИРЕНА

Бледен был солнца восход.
Холоден мертвый рот.
И волны ласкали прохладное тело.

Сирена из пены смотрела и пела
О розовых лунах в прозрачной воде,
О плясках веселых чешуйчатых дев,
О черных килях горделивых фрегатов,
О смуглых, задумчивых, мертвых пиратах,
Лежащих на дне среди веток коралла…

Волна прибегала, волна убегала,
Целуя хвостатого тела извивы.
И плачет сирена: как люди красивы,
Зачем же всегда они так молчаливы?

Но бледен был солнца восход,
Холодным был мертвый рот.

«В желтом пламени песков…»

В желтом пламени песков,
В голубых зыбях морей
Скрыто в темноте веков
Сердце памяти моей.

Ненависть родней любви,
Чаще роз растут шипы.
Ночи в пытках, дни в крови,
И огонь костров шипит.

Пламя лижет мрамор тел,
Дымом вьется в волосах.
Чей-то голос сладко пел,
В чьих-то радостных глазах
Засверкавшая слеза.
Чей-то вздох, что улетел
В облачные небеса.

Призраки забытых снов
Крыльями шуршат над Ней,
В желтом пламени песков,
В голубых зыбях морей.

ТАЙГА

Скала, поднявшаяся над простором
Тайги зеленой, сумрачных долин,
Коней небесных голубых равнин
За гривы облаков в движеньи скором —

Не удержать влюбленным в солнце взором.
Лишь кедр — угрюмый старый исполин,
Откинув пряди вековых седин,
Любуется их сумасшедшим хором.

И нежатся на скалах теплых тигры,
В свои таежные играя игры,
Изюбри настороженные бродят,