Так считал Григорий Назианзин, и Тиллемон справедливо замечает, Mem. vii. 322: «Значительное количество грехов, в которых было виновно большинство христиан, стало причиной того, что Бог даровал этому князю императорскую власть, дабы наказать христиан, — а его злоба стала подобна бичу в руках Божьих, дабы их исправить».
Юлиан ad Athen., p. 271; Сократ, iii, 1; Созомен, ?, 2; Феодорит, iii, 2.
Либаний говорит о нем, Epit., р. 582: …??????? ?? ???? ???????? ????????, ????? те ?? ??????? ev ?? ????? ????????. Аммиан Марцеллин называет его praesagiorum sciscitationi nimiae deditus, superstitiosus magis quam sacrorum legitimus observator (xxv. 4). См. также: Созомен, v. 2.
См. его четвертую Oratio, посвященную восхвалению Гелиоса.
См. Orat., i. In Constantii laudes; Epist. ad Athenienses, p. 270; Caesares, p. 335 sq. Даже языческие авторы признают его притворство, например, Аммиан Марцеллин, xxi. 2, xxii. 5, и Либаний, оправдывающий его тем, что это было необходимо для его же безопасности, Орр. р. 528, ed. Reiske.
Его старший брат Галл, в течение какого?то времени бывший императором в Антиохии, справедливо был смещен Констанцием в 354 г. и обезглавлен за полную бездарность и беспощадную жестокость.
В своем Misopogon (от ????? и ?????, обращении к ненавистникам бород, то есть к ненавидящим бородатых философов), остроумной апологии к утонченным антиохийцам в защиту своей бороды философа, он хвастается собственной грубостью киника (р. 338 sq.) и с большим удовольствием описывает свои длинные ногти, руки в пятнах чернил, нечесаную и нестриженую бороду, в которой обитают (horribile dictu) некие ?????. Но вместе с тем не следует забывать, что авторы того времени славили его строгость и целомудрие, возвышавшее его над большинством языческих правителей и еще раз доказывающее невольное влияние христианского аскетизма на его жизнь. Либаний утверждает в своем панегирике, что Юлиан до своей короткой семейной жизни и после смерти своей жены, сестры Констанция, никогда не знал женщины; Мамертин называет свой lectulus «Vestalium toris purior». Добавим сюда свидетельство честного Аммиана Марцеллина и молчание антагонистов–христиан на этот счет. См. Gibbon, с. xxii, note 50; Carwithen and Lyall: Hist, of the Chr. Ch., etc., p. 54. С другой стороны, христиане обвиняли его во всякого рода тайных преступлениях, например, в убийстве детей (Григорий, Orat. iii, p. 91; Феодорит, iii, 26, 27); вероятно, это подозрения, сделанные лишь на основании того, что Юлиан с фанатическим рвением относился к принесению кровавых жертв и прорицаниям.
Ammianus Marc, xxv, 4: «…innumeras sine parsimonia pecudes mactans ut aestemaretur, si revertisset de Parthis, boves jam defuturos».
Misopog., р. 362 sq., где Юлиан сам описывает эту смехотворную сцену и с гневом обрушивается на антиохийцев, которые растратили богатства храма на христианство и мирские удовольствия. Доктор Баур (l. с, р. 17) делает справедливое замечание о ревностном идолопоклонстве Юлиана: «Seine ganze personliche Erscheinung, der Mangel an innere Haltung in seinem Benehmen gegen Heiden und Christen, die stete Unruhe und schwarmerische Aufregung, in welcher er sich befand, wenn er von Tempel zu Tempel eilte, auf alle Altaren opferte und nichts unversucht Hess, um den heidnischen Cultus, dessen hochste Vorbild er selbst als Pontifex maximus sein wollte, in seinem vollen Glanz und Geprange, mi alten seinen Ceremonien und Mysterien wieder herzustellen, macht einen Eindruck, der e kaum verkennen lasst, wie wenig er sich selbst das Unnaturliche und Erfolglose eines solche Strebens verbergen konnte».
