Взгляды Юлиана на языческих жрецов особенно подробно изложены в его 49–м послt нии к Урсацию, верховному жрецу Галлии (р. 429, и фрагменте речи, р. 300 sqq., еc Spanh.). Ульман в работе о Григории Назианзине, р. 527 sqq., проводит интересную параллель между представлениями Григория о священстве и Юлиана о жречестве.
???????? ????????, как выражается Григорий Назианзин, Orat. iv.
Гиббон справедливо говорит, гл. xxiii: «Он притворялся, что ему жаль несчастных христиан… но его жалость была смешана с презрением, а его презрение было ожесточен< ненавистью; свои чувства Юлиан выражает с саркастическим остроумием, которое на носит глубокие и ужасные раны, если исходит из уст правителя».
Возможно, за этим скрывался тайный страх перед именем Христа, как предполагает Уарбертон (Warburton, р. 35); неоплатоники верили в таинственную силу имен.
A??????, ?????????, ?????. Их веру он называет ????? или ???????. См. Ер., 7 (ар. Heyler р. 190).
Григорий Назианзин, Orat. iv, строго критикует императора за то, что он запретил христианам занятия, являющиеся общим правом любого разумного человека — как будто права эти были исключительной собственностью греков. Даже язычник Аммиан Марцеллин, xxii, 10, осуждает эту меру: «Illud autem erat inclemens, obruendum perenni silentio, quod arcebat docere magistros rhetoricos et grammaticos, ritus Christiani cultores». Гиббон придерживается такого же мнения. Непосредственно Юлиан запретил христианам только преподавать, но опосредованно — и изучать классическую литературу, ведь им, конечно же, не очень хотелось посещать языческие школы.
Доктор Баур (l. с, р. 42) несправедливо обвиняет отцов церкви в противоречии: они считали классическую литературу обязательной для образования, однако осуждали язычество как сатанинское дело. Но в такой постановке вопроса отражена лишь одна сторона дела, касающаяся только языческой религии; с другой же стороны, отцы церкви (как Иустин Мученик, Климент и Ориген) признавали, что Божественный Логос действовал в эллинистической философии и поэзии, подготавливая путь христианству. Огульно осуждать классическую литературу начали позже, со времен Григория I.
Юлиан, Epist. 25, адресованное иудеям, упоминается и Созоменом, v. 22.
