хвалил одну монахиню, которая отказалась от его предложения нанести ей официальный епископский визит, и Север замечает в связи с этим: «О славная дева, не желавшая даже видеть Мартина! О блаженный Мартин, не воспринявший этот отказ как оскорбление, но хваливший ее за добродетель и радовавшийся, встретив в тех краях столь редкий пример!» (Dial, ii, с. 12, Gall., viii, 414).
Сам он хвастается в своей второй апологии, адресованной Руфину: «Ego philosophus(?), rhetor, grammaticus, dialecticus, hebraeus, graecus, latinus, trilinguis». Знаменитый Эразм, первый издатель его трудов и очень компетентный судья в вопросах литературного таланта и заслуг, ставит Иеронима выше всех отцов церкви, даже святого Августина (учениям которого о свободной благодати и предопределении он не мог симпатизировать), и часто красноречиво выражает свое восхищение им. В послании к папе Льву X (Ер. ii, 1, цитируется в издании Vallarsi, tom. xi, 290) он говорит: «Divus Hieronymus sic apud Latinos est theologorum princeps, ut hune prope solum habeamus theologi dignum no?mine. Non quod caeteros damnem, sed quod illustres alioqui, si cum hoc conferantur, ob huius eminentiam velut obscurentur. Denique tot egregiis est cumulatus dotibus, ut vix ullum habeat et ipsa docta Graecia, quem cum hoc viro queat componere. Quantum in illo Romanae facundiae! quanta linguarum peritia! quanta omnis antiquitatis omnium historiarum notitiaf quam fida memoria! quam felix rerum omnium mixtura! quam absoluta mysticarum literarum cognitio! super omnia, quis ardor ille, quam admirabilis divini pectoris afflatus? ut una et plurimum delectet eloquentia, et doceat eruditione, et rapiat sanctimonia».
Поэтому его называли Stridonensis, чтобы отличать от его современника, малоизвестного грека по имени Иероним — вероятно, бывшего пресвитером в Иерусалиме.
Мартиане, Стилтинг, Кейв, Шрек, Гагенбах и другие относят его рождение к 331 г., Prosper, Chron. ad апп., — к 331, Бароний, Дюпен и Тиллемон — к 342 г., что более вероятно. Последний, исходя из нескольких фактов, делает вывод, что Иероним прожил не 91 год, как утверждает Проспер, а только 78. Валларси (t. xi, 8) относит его рождение к еще более позднему периоду, 346 г. Умер он в 419 или 420 г.
Когда Иероним назвал себя христианином, Господь ответил ему: «Mentiris, Ciceronianus es, поп Christianus, ubi enim thesaurus tuus ibi et cor tuum». Ер. xxii, ad Eustochium, «De custodia virginitatis» (tom. i, p. 113). К. А. Ньюмен написал отдельный трактат, De еcstasi Hieronymi anti?Ciceroniana. См. также Schrockh, vol. vii, p. 35 sqq., и Ozanam, Civilisation au 5e Siecle, i, 301.
Ep. xxii, ed. Vall., i, 112).
Ер. xxii (i, р. 91, ed. Vallars.).
Ер. cxxv, ed. Vallars. (al. 95 or 4).
De laude vitae solitariae, Ер. xiv (tom. i, 28–36) ad Heliodorum. Римская дама по имени Фабиола выучила это послание наизусть, а Дюпен называет его шедевром красноречия (Nouv. Bibl. des auteurs eccl., iii, 102), но слог его слишком напыщенный и искусственный. Позже Иероним сам признавал это.
Гиббон говорит о них: «Истории Павла, Илариона и Малха–рассказаны восхитительно; единственный недостаток этих замечательных сочинений — отсутствие правды и здравого смысла».
Ер. xiv, (t. i, 29 sq.). Похожие фрагменты о привлекательности монашеской жизни мы встречаем в аскетических произведениях Григория, Василия, Амвросия, Златоуста, Кассиана, Нила и Исидора. «Такую великую благодать, — говорит почтенный монах Нил с горы Синай в начале V века (Ер. lib. i, ер. 1, цит. в Neander, Am. ed., ii, 250), — такую великую благодать Бог даровал монахам даже в предвосхищении будущего мира, что они не желают почестей от людей и не мечтают о величии этого мира; напротив, часто стараются скрыться от людей; с другой стороны, многие великие, обладающие всей славой мира, либо по собственному желанию, либо по несчастью, находят убежище у смиренных монахов и, избавленные от смертельной опасности, обретают одновременно и временное, и вечное спасение».
