Мы делаем такой вывод из замечания Иеронима в Ер. cxxiii, с. 10, написанном в 409 г. (ed. Vallars., i, p. 901): «Ante annos plurimos, quum in chartis ecclesiasticis» (вероятно, речь идет о церковных документах; хотя Шрек, viii, р. 122, относит эти слова к Священному Писанию, ссылаясь на неизвестный мне труд Бонамичи), «juvarrm Damasum, Romanae urbis episcopum, et orient is atque occidentis synodicis consult ationihus responderem» и т. д. Последние слова, которые Шрек не цитирует, говорят в пользу распространенного толкования.
Монталамбер, который сам был родом из древнего благородного рода Франции, l. с, i, р. 388 sq. См. также Иероним, Epist. lxvi ad Pammachium, de obit. Paulinae (ed. Vallars., i, 391 sqq.).
B одном из посланий к Паммахию Иероним называет его «primus inter monachos in prima urbe… archistrategos monachorum».
Ер. xxii ad Eustochium, «de custodia virginitatis». Даже Руфин был шокирован выражением socrus Dei как мирским — нет, даже богохульственным! — и спрашивал Иеронима, у какого языческого поэта он его позаимствовал.
Его спор с Августином по поводу толкования Гал. 2:14 важен для понимания морального характера двух самых знаменитых латинских отцов церкви. Иероним усматривает в разногласиях между Павлом и Петром в Антиохии осторожный пастырский прием: он полагает, что Павел упрекал старшего апостола не искренне, но только ради эффекта, чтобы отвратить иудеев от неверных представлений о действенности церемониального закона. Августин, с его тонким чутьем на истину, был справедливо оскорблен таким толкованием, с помощью которого спасалось достоинство Петра, но Павел становился обманщиком. Августин сообщил Иерониму о своем мнении, но тот весьма высокомерно указал ему на незнание грамматики. Позже они помирились. См. послания обеих сторон в собрании сочинений Иеронима, Opera, ed. Vall., tom. i, 632 sqq.; о споре см. также трактат Мелера в его Vermischte Schriften, vol. i, p. 1–18.
«Tantis de toto orbe confluentibus obruimur turbis monachorum».
Иезуит Стилтинг, автор Vita Hieron. в Acta Sanctorum, почти тридцать страниц посвящает рассказу о поклонении ему и его останкам после смерти.
Большинство католических биографов, такие как Мартиане, Валларси, Стилтинг, Дольчи, и даже англиканин Кейв восхваляют Иеронима. См. также Selecta Veterum testimonia de Hieronymo ejusque scriptis в издании Vallarsi, tom. xi, pp. 282–300. Тиллемон, однако, вследствие своих янсенистских симпатий к Августину склонен к более здравому суждению, в чем его строго упрекает Стилтинг. Монталамбер (l. с. i, 402) хвалит его как гениального человека, вдохновенного, ревностного, склонного к покаянию, пылко верующего и обладавшего богатейшими знаниями, но периодически упоминает о его «почти дикарской несдержанности» и «той неистощимой горячности, которая иногда превращалась в чрезмерную страстность и аффектацию». Доктор Джон X. Ньюмен, еще до своего перехода от пьюзианства к католичеству, указывает на то, сколь расходятся нормы морали и благоговение перед авторитетом Римской церкви при оценке личности Иеронима: «Я не постесняюсь сказать, что, если бы он не был святым, я бы вздрагивал от некоторых моментов в его посланиях и взглядах; но при нынешнем положении дел я вздрагиваю скорее от того, что становлюсь в оппозицию общепринятому в католическом (?) мире признанию его святости и совершенства» (Church of the Fathers, 263, цитирует Робертсон). Лютер также смело нарушил традицию, но, забывая о великой ценности Вульгаты даже для его перевода Библии на немецкий язык, впал в противоположную крайность и несправедливо принижал заслуги Иеронима, несколько раз высказываясь об этом отце церкви с явной антипатией, обвиняя его в том, что он вообще не умел писать о Христе, а писал только о постах, девственности и бесполезных монашеских упражнениях. Ле Клерк изобличает его недостатки очень умело, хотя и несправедливо, в своих Quaestiones Hieronymianae (Amstel., 1700, более 500 страниц). Мосгейм и Шрек менее суровы, но последний сомневается, принес ли Иероним христианству больше пользы, чем вреда. Мнение протестантских историков позднего периода более благоприятно, скорее, в том, что касается учености Иеронима, но не в готовности примириться с моральными качествами его характера, множество несомненных слабостей которого видно из его посланий и противоречивых трудов.
Ее отец прослеживал свою родословную до Агамемнона, а ее муж — до Энея.
