Ты ночь, любовницу когда-то, Мне, как чернильницу, открой. Вопьюсь пером без поцелуя Я в бедра белые страниц, И до утра не оборву я Дымящегося слова нить.
336
Века тяжелые, как свиньи, О стены чешутся Кремля. Такой ж арбуз наш купол синий, Краюха та ж и ты, земля. Жуют созвездья, блеют те же, В росе пасутся мировой. Метель в халате бритвой режет Те ж щеки льда по мостовой. Лишь ты, заря, всегда иная. Пропеллер – месяц, крылья – тьма… Как парус, мачты звезд качая, Планету сводишь ты с ума.
337
Звезды, травы, месяц, мгла, – Из-за вас краснеть придется. Нынче с вещего болотца Сила новая пришла. Лезет в сад оравой лешей, Рвет заборы старых строф, Чтоб огонь глядел из брешей, Чтоб плясал и звал пестро. Лупит в кожу барабанью. Раздувает ноздри медь. Чтоб не жизни – прозябанью Рассказать, как жарит смерть. И в тот час, когда развесит Алое белье заря, Изнасиловал чтоб месяц Весь гарем монастыря.
338
У цветов резные губы, Ароматом веет плоть. Ох, валяться на лугу бы, Дать лучам себя колоть! Ветви ножек реют в мире. В них цветы, как янтари. Лепестка горят четыре, Пестик бешеный внутри. Мехом, плюшем, шелком, ситцем, – Шелухой культуры всей Он шуршит, пестрит, косится И кричит самцу: засей. И под крышу ночи к женам, И на всё, на всё готов Там в алькове, надушенном Всеми плотями цветов.
