После стихотворения Цзян Юйхань запел песню:
Окончив петь, Цзян Юйхань осушил кубок и сказал:
— Мои познания в поэзии поистине ничтожны, но, к счастью, вчера я случайно прочел и запомнил одну парную надпись. В ней как раз речь о том, что вы видите здесь на столе.
Он выпил еще вина, взял со стола цветущую коричную веточку и произнес:
Всем понравились эти строки, и решено было, что приказ выполнен. Но тут с места вскочил Сюэ Пань.
— Никуда не годится! — закричал он. — Оштрафовать его! Оштрафовать! На столе никакой драгоценности нет, и твои стихи ни при чем!
— Какой драгоценности? — удивился Цзян Юйхань.
— Еще перечишь! — не унимался Сюэ Пань. — Повтори, что ты прочел!
Пришлось Цзян Юйханю прочесть еще раз.
— А Сижэнь разве не драгоценность?[250] — вскричал Сюэ Пань. — Кто сомневается, спросите у него!
Он указал на Баоюя. Баоюй смутился и произнес:
— Тебя за это надо как следует оштрафовать!
— Верно! Оштрафовать! — закричал Сюэ Пань, схватил со стола большой кубок и единым духом его осушил.
Фэн Цзыин и Цзян Юйхань принялись расспрашивать, в чем дело, и когда Юньэр им объяснила, Цзян Юйхань встал и принес извинения.
— Вы ведь не знали и ни в чем не виноваты, — сказали гости.
Вскоре Баоюй вышел из-за стола. Цзян Юйхань последовал за ним и на террасе еще раз извинился. Привлекательная внешность Цзян Юйханя, его изящные манеры понравились Баоюю, он пожал актеру руку и сказал:
— Приходите как-нибудь ко мне! Поговорим об актере Цигуане из вашей труппы. Слава о нем гремит по всей Поднебесной, но я, к сожалению, до сих пор не имел счастья с ним встретиться.
— Да это мое детское имя! — воскликнул Цзян Юйхань.
Баоюй был и удивлен, и обрадован.
— Какое везенье, какое везенье! — восклицал он, — Недаром вы так знамениты! Наконец-то мы с вами познакомились. Что бы такое вам подарить?
Он немного подумал, вытащил из рукава веер, снял с него яшмовую подвеску и протянул актеру:
— Примите от меня в знак уважения и будущей дружбы, хотя эта вещь слишком ничтожна для такого случая.
— Право, это незаслуженная награда, — произнес Цигуань, принимая подвеску. — Но и у меня есть одна редкая вещь, я с благодарностью подарю ее вам.
Он расстегнул куртку, снял ярко-красный пояс и отдал Баоюю.
— Это подарок Бэйцзинскому вану от царицы страны Юсян, — пояснил он. — Если этим поясом подпоясываться летом, кожа благоухает и совершенно не выделяет пота. Бэйцзинский ван недавно подарил его мне, и я надел его сегодня впервые. Никому другому я бы этот пояс не отдал, но вас, второй господин, прошу принять мой подарок. А мне взамен дайте свой, а то нечем подпоясаться.
Баоюй с радостью принял подарок, снял свой пояс с узорами из сосновых шишек и отдал Цигуаню.
В это время раздался громкий возглас:
— Попались!..
К ним подскочил Сюэ Пань, схватил обоих за руки и воскликнул:
— Что же это вы? Вино не допили и убежали? Ну-ка, покажите, что у вас там?
— Ничего, — ответили оба.
Но от Сюэ Паня отделаться было не так просто. К счастью, на выручку подоспел Фэн Цзыин. Вместе они вернулись к столу. До позднего вечера продолжалось веселье.
Возвратившись домой, Баоюй переоделся и сел пить чай. Сижэнь заметила, что на веере не хватает одной подвески, и спросила:
— Ты куда девал подвеску?
— Наверное, потерял, — ответил Баоюй.
Сижэнь не придала этому никакого значения, но, когда Баоюй собрался спать, заметила на нем красный, как кровь, пояс и стала догадываться, что произошло.
— У тебя замечательный новый пояс, — сказала она, — и ты можешь мне вернуть тот, который я тебе отдала.
Только сейчас Баоюй вспомнил, что подаренный Цигуаню пояс принадлежал Сижэнь, и не следовало так легкомысленно с ним расставаться. Он раскаивался в душе, но признаться боялся и с улыбкой сказал:
— За пояс я тебя вознагражу.
— Я сразу поняла, что ты опять занимался дурными делами! — кивнув головой, со вздохом произнесла Сижэнь. — Но не надо было отдавать мою вещь этим никчемным людям! Жаль, что ты не подумал об этом!
Она хотела сказать еще что-то, но, заметив, что Баоюй пьян, не стала ему докучать, разделась и
