поразмыслить.
Илэна соблюдала испанский обычай сиесты и всегда отдыхала днем, Пакита тоже спала с утра до вечера. Не знаю, где был Фернандо, думаю, что тоже дремал в каком-нибудь углу. Я наслаждалась чувством одиночества, пока замачивала бобы и резала мясо к ужину. Вот они удивятся, когда обнаружат, что я тоже умею готовить!
Именно здесь и нашел меня Хулио. Я не слышала, как он вошел, и, случайно обернувшись, увидела, как он, прислонясь к стене, наблюдал за мной бесстрастными, непроницаемыми глазами, тем самым взглядом, который я часто ловила на себе, когда была пленницей в лагере апачей.
По-видимому, я охнула от неожиданности, Хулио чуть скривил губы в полуулыбке.
– Я испугал тебя? Видел, как уехали Рамон и Луз, и решил пообедать дома… Думаю, тебе не трудно накормить меня?
– Прости, не слышала, как ты вошел. Сейчас все сделаю – огонь уже разожжен, только дрова принесу.
Я хотела пройти мимо, но Хулио, лениво вытянув руку, ухватил меня за запястье.
– Хулио! Я думала, ты голоден.
– Я не так хочу есть, как поговорить с тобой, сестра.
– Ты всегда можешь это сделать. Но обед…
– Может, боишься меня?
Я почему-то обнаружила, что стою прижавшись спиной к стене, а он, по-прежнему не отпуская моей руки, наклонился слишком близко.
– Хулио!
– Думаю, настал мой черед. Я видел тебя рядом со своим братом Рамоном, а до этого Люкас не подпускал меня к тебе. Помню твои глаза в ту первую ночь, когда воины привели тебя в наш лагерь. И потом… потом, сестра… Я знаю, что замышляет мать, но она забывает, что имя моего отца тоже Кордес и что я ее сын. Заметила, как она разозлилась, когда я напомнил об этом? Я говорю так потому, что меня не касаются распри из-за земли. Я – апачи, земля не значит для меня так много, как для остальных. Именно тебя я хочу и думаю, ты уже знаешь об этом, хотя, как все женщины моего племени, вела себя скромно и опускала глаза при встрече. Но сейчас глаза твои смотрят прямо, ты не отводишь их.
Я была так ошеломлена, что сумела только по-дурацки пробормотать:
– Но ты уже женат! И мне нравится Маленькая Птичка. Если считаешь, что я из тех женщин, которые…
Он с силой встряхнул меня.
– Думаешь, мои намерения нечестны? Ты девушка, а мой дед принял тебя в наше племя, и с этих пор я никогда не смог бы обесчестить ту, которую называю сестрой. Проживи ты с нами подольше, я привязал бы лошадей у вигвама шамана в знак того, что хочу взять тебя в жены. Но так получилось, что у меня нет другого выхода, только честно сказать обо всем. Я видел, ты спокойно отнеслась к тому, что затеяла мать, и понял, что ты не любишь Рамона. Поэтому…
К этому моменту мне удалось собраться с мыслями, и, хотя ума хватило не пытаться вырваться, я прямо и откровенно смотрела ему в глаза.
– Твой дед сказал, что мне будет позволено самой сделать выбор, и хотя я уважаю тебя, но отношусь как к брату, который к тому же уже женат. Правда, я научилась принимать обычаи и почитать мудрость апачей, Хулио, но по-прежнему осталась упрямой и независимой. Я не смогу ни с кем делить своего мужа. Надеюсь, ты понимаешь это, не хотелось бы терять твою дружбу.
Я пыталась говорить спокойно и разумно, но вряд ли в этот момент Хулио был способен понять меня.
Сегодня я заняла у Луз одежду – широкую длинную юбку и блузку с низким вырезом, ноги были босы, и Хулио не мог оторвать от меня взгляда.
– Я слышу твой голос, сестра, и он произносит слова, но твои глаза и быстрый стук сердца говорят о другом. Думаю, ты боишься власти мужчины и страх заставляет тебя казаться холодной. Но чувства растопят лед. Так было с моей бабкой, испанской пленницей, которую дед сделал своей третьей женой. Со временем…
– Нет!
Он прижал меня к стене, и внезапно открытое, голодное желание в его обычно таких бесстрастных глазах рассердило, заставило отбросить осторожность.
– Говорю же тебе, когда время придет, я буду знать и сама сделаю выбор! Так ты держишь данное шаману обещание обращаться со мной как с сестрой?
– Я вижу не сестру, а женщину. Хотел тебя с той минуты, когда увидел, как стоишь там, гордо, с откинутой головой, глядя мне в глаза без страха… Я купил бы тебя тогда…
– Но не смог. Я досталась твоему брату. Кстати, ты спросил у него разрешения говорить со мной?
Карие глаза Хулио, так похожие на глаза Рамона, превратились в щелки.
– Мой брат? Может, он не просто лежал рядом с тобой все эти длинные ночи? И твоя неприязнь к нему – всего лишь притворство или ревность? – Он хрипло засмеялся. – Если хочешь именно Люкаса, сестрица, придется долго ждать! Как ждет Луз! Неужели не заметила, что с ним? Для моего брата женщины существуют только чтобы доставлять наслаждение! Использовать, а потом выбросить! У тебя острые глаза… или намеренно пытаешься ослепить себя, чтобы не видеть правды? Может, не желаешь признать, что братец Люкас влюблен в мать?
– Ты не понимаешь, что говоришь!
Я смотрела в темное яростное лицо и чувствовала, как мгновенно похолодели и высохли губы.
