LSD. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости

поведения. Он хочет, чтобы кто-то другой принял за него то или иное важное решение. Фактически, он не жаждет оставаться индивидуальностью. Ему самому хочется, чтобы его поведением управляла «партия» или, на худой конец, начальство, а эмоциями — психотропные лекарства или наркотики. В любом случае он подпадет под знакомую уже нам схему «Я» языческого человека.

Если рассматривать духовные процессы XX века с позиций христианской метафизики (а автор не смог найти иной последовательной точки зрения), то все их можно подогнать под одну фразу: XX век есть попытка вернуться к духовому состоянию язычества, к первобытному родовому и племенному магическому мышлению.

Читатель уже увидел это на двух наших схемах «Я» — языческой и наркотической. Мы прошли через век борьбы с христианским представлением о человеке.

Естественно, речь не только о сознательном противоборстве христианству (сталинская эпоха тому подтверждение) — мы говорим о том, «что свято место пусто не бывает». Сумерки религии, попытки свести на нет трансцендентное измерение внутри человеческой души могли привести и приводили в ходе каждого «эксперимента» только к одному — к возрождению языческого начала; к подъему из глубин бессознательного внеличностных, древних архетипов безумия к чертовщине синхронистичности.

Логос сознания, для которого аксиомой является ясное понимание смысла и назначения своего бытия, медленно отступал под натиском древнего хаоса. За сто лет человек-вещь уничтожил, по самым скромным подсчетам, около 100 000 000 таких же, как он сам.

Это плата за попытку повернуть вспять духовную историю человечества. Плата за попытку снять с себя ответственность, растворив свое «Я» в учениях мракобесов или химических веществах.

В начале века знаменитый русский философ и священник отец Сергий Булгаков писал в своих «Автобиографических заметках»: «…грехи против свободы… духовное самопорабощение, во имя чего бы оно ни принималось, есть хула на Духа Святого, которая не простится ни в сем веке, ни в будущем».

Оказывается, к нынешним реалиям давняя мысль философа имеет самое прямое отношение. Ведь и «химический мессия» тоже оказался мессией языческим.

Независимо от того, положительным или отрицательным было отношение исследователей к LSD, все они едины в одном:

Главное, что может получить «психонавт» после употребления LSD, — это ощущение растворенности своего «Я», а следовательно, и грехов своих, и своей персональной ответственности — в ледяных пространствах личного или общечеловеческого духовного прошлого — языческого коллективного бессознательного или индивидуального опыта рождения.

Многие задаются вопросом, почему в 1917 году так быстро рухнул многовековой русский православный уклад жизни. Суть ответа в том, что крепостничество препятствовало воспитанию в народе представлений о человеке как об отдельном, свободном и ответственном перед Богом существе. Без таких представлений «умственный уровень» Юнга — уровень осознания себя как личности — повыситься не мог.

Под влиянием крепостнической психологии земная церковь не до конца внедрила христианские взгляды на личность. В народном бессознательном сохранились остатки патриархального коллективного мышления. Коллективное сознание было проще и привычнее. Оно приняло подмену христианской свободы привычным языческим представлением о коллективной индивидуальности как нечто естественное и долгожданное. Тяжесть ответственности была вновь перенесена с личности на коллектив. И тогда все последующее оказалось возможным.

Почему Кен Кизи и другие лидеры психоделии начали свой отход от LSD в сторону мистических и психологических практик? Почему в конечном счете они начали опасаться LSD?

Представим на минуту ощущения человека, индивидуальность которого начинает растворяться.

Как мы уже знаем, они будут связаны с неуверенностью не только в себе, но и во внешнем мире. И первым объектом такой неуверенности окажется собственное тело. Из наших схем видно, что тело — этот