не почувствую такой неразрывной связи с миром и другим человеческим существом, как в это мгновение.
— Неплохо, да, Кларк? — нарушил молчание Уилл.
В разгар бури его лицо оставалось непроницаемым и спокойным. Он ненадолго повернулся и улыбнулся, и в глазах его вспыхнул триумф.
— Да, — ответила я. — Очень даже неплохо.
Я неподвижно лежала, чувствуя, как он дышит все медленнее и глубже, как дождь стучит по крыше, как теплые пальцы Уилла переплетаются с моими. Мне не хотелось домой. Не хотелось возвращаться. Здесь мы с Уиллом были в безопасности, запертые в своем крошечном раю. Каждый раз при мысли о возвращении в Англию страх сжимал когтистой лапой мое нутро.
«Все будет хорошо, — повторяла я себе слова Натана. — Все будет хорошо».
Наконец я легла на бок, спиной к морю, лицом к Уиллу. Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня в тусклом свете, и я почувствовала, что он твердит то же самое. «Все будет хорошо». Впервые в жизни я пыталась не думать о будущем. Пыталась просто жить, пропускать сквозь себя ощущения прошлого вечера. Не знаю, как долго мы лежали и смотрели друг на друга, но постепенно веки Уилла отяжелели, и он виновато пробормотал, что думал, будто сможет… Его дыхание стало более глубоким, он провалился за грань сна, и теперь только я смотрела на его лицо, ресницы, редеющие в уголках глаз, свежие веснушки на носу.
Я твердила себе, что должна оказаться права. Должна.
Наконец около часу ночи буря улеглась, унеслась в морскую даль, яростные вспышки мало-помалу ослабели и вскоре исчезли, чтобы погодное буйство разразилось в каком-то ином, неведомом месте. Воздух постепенно застыл, занавески замерли, остатки воды с журчанием утекли. На рассвете я встала, осторожно высвободив руку из пальцев Уилла, и закрыла стеклянные двери, погрузив комнату в тишину. Уилл спал, крепко и безмятежно, как редко спал дома.
Я не спала. Я лежала, смотрела на него и старалась ни о чем не думать.
В последний день случились две вещи. Во-первых, под давлением Уилла я согласилась попробовать нырнуть с аквалангом. Он много дней твердил мне, что нельзя проехать полмира и даже не заглянуть под воду. Виндсерфинг мне не покорился, я с трудом могла оторвать парус от воды, а большинство попыток прокатиться на водных лыжах заканчивались тем, что я вспахивала волны лицом вниз вдоль берега. Но Уилл не сдавался, и вчера явился на обед и сообщил, что записал меня на курсы подводного плавания для новичков продолжительностью полдня.
Начало было малообещающим. Уилл и Натан сидели на краю бассейна, пока инструктор пытался убедить меня, что я смогу дышать под водой, но под их взглядами я совершенно терялась. Я не идиотка и понимала, что кислородные баллоны на спине позволят моим легким дышать и я не утону, но каждый раз, опуская голову под воду, я паниковала и рвалась на поверхность. Казалось, мое тело не желает верить, что сможет дышать под несколькими тысячами галлонов лучшей хлорированной воды Маврикия.
— Похоже, ничего не получится, — заявила я, вынырнув в седьмой раз и отплевываясь.
Джеймс, инструктор по подводному плаванию, взглянул на Уилла и Натана за моей спиной.
— Я не могу, — раздраженно добавила я. — Просто это не для меня.
Джеймс повернулся к мужчинам спиной, постучал по моему плечу и указал на открытую воду.
— Возможно, там будет проще, — тихо сказал он.
— В море?
— Иногда нужно бросить человека на глубину, чтобы научить его плавать. Идем. Возьмем лодку.
Через три четверти часа я глазела на яркий подводный мир, прежде скрытый из виду, совершенно позабыв, что кислородный баллон может отвалиться, что вопреки всякой вероятности я могу опуститься на дно и утонуть, и даже позабыв свой страх. Меня увлекли тайны нового мира. В тишине, нарушаемой только
