– Я когда-то учился на менестреля, брат, – сказал солдат. Выговор у него был не такой, как у его товарищей: он отчетливо произносил слова, и интонации были почти как у образованного.
– А как же ты в солдаты-то угодил?
Тот пожал плечами:
– Ну, у моего наставника была дочка…
Столпившиеся вокруг солдаты понимающе загоготали.
– Ну, как бы то ни было, учил он тебя неплохо, – сказал Ваэлин. – Как тебя зовут?
– Джанрил, брат, Джанрил Норин.
Ваэлин заметил в толпе сержанта Крельника.
– Вина этим людям, сержант! Брат Френтис отведет вас в кладовые, к мастеру Греалину. Скажите ему, что я все оплачу, и пусть он даст вам хорошего.
Солдаты одобрительно загомонили. Ваэлин порылся в кошельке и опустил в руку Джанрила несколько серебряных монет.
– Сыграй еще, Джанрил Норин. Что-нибудь бодренькое. Такое, чтобы подходило для праздника.
Джанрил нахмурился.
– А что празднуем-то, брат?
Ваэлин хлопнул его по плечу.
– То, что мы остались живы, мужик!
Он воздел свой кубок и обернулся к столпившимся вокруг солдатам:
– Выпьем же за то, что все мы живы!
Свой совет министров король созвал в большом зале с полированным мраморным полом и узорчатым потолком, отделанным сусальным золотом и замысловатой лепниной. На стенах висели красивые картины и гобелены. Солдаты королевской стражи в безупречной парадной форме стояли навытяжку вокруг длинного прямоугольного стола, за которым заседал совет. Сам король Янус был сейчас совсем не похож на того перемазанного чернилами старика, с которым заключал сделку Ваэлин: он восседал во главе стола в подбитой горностаем мантии на плечах и золотом венце на челе. По обе стороны от короля сидели его министры: десять человек, разодетых кто во что горазд, – и все они пристально смотрели на Ваэлина, завершающего свой доклад, и на сидящего рядом аспекта Арлина. За стоящим поблизости небольшим столиком сидели двое писцов, записывая каждое слово. Король требовал, чтобы все собрания фиксировались дословно, и каждый из членов совета, садясь за стол, обязан был произнести вслух свое имя и должность.
– Тот человек, при котором нашли эти письма, – сказал король, – его личность установить так и не удалось?
– У нас не было пленных, которые могли бы назвать его имя, ваше величество, – ответил Ваэлин. – Люди Черной Стрелы не склонны сдаваться в плен.
– Лорд Молнар, – король вручил письма дородному мужчине слева от себя, который назвался Лартеком Молнаром, министром финансов, – рука владыки фьефа, лорда Мустора, известна вам не хуже моего. Видите ли вы сходство?
Лорд Молнар несколько секунд пристально изучал письма.
– Увы, ваше величество, рука, начертавшая эти послания, столь схожа с почерком владыки фьефа, что я не нахожу между ними никакой разницы. Более того, слог этого письма… Я даже без подписи могу определить, что оно принадлежит перу лорда Мустора.
– Но зачем?! – спросил владыка флота Аль-Джунрил, крупный бородатый мужчина справа от короля. – Видит Вера, я не питаю особой любви к владыке Кумбраэля, однако же этот человек далеко не глуп. Зачем ставить свое имя под пропусками, выданными фанатику, который стремится расколоть Королевство?
– Брат Ваэлин, – сказал лорд Молнар, – вы сражались с этими еретиками в течение нескольких месяцев. Можете ли вы сказать, что они неплохо питались?
